Я стала девочкой, которая знает, как сделать глубокий вдох, подобрать сопли и войти в любую комнату.
Где-то теряешь, где-то находишь. Такова жизнь.
В этом мы с ней похожи: неуемная гордыня в нас может сослужить дурную службу.
Беда не в том, что они друг друга не любят. У них нет времени друг на друга. Вот и все.
Не знаю, что заставляет меня перечитывать этот роман снова и снова, но раз за разом эта мрачная история меня увлекает. Все у них через жопу, честно: два человека сходятся и расходятся, уничтожая и себя, и всех окружающих лишь потому, что сами те еще эгоисты и упрямцы.
– Ну, – говорю я вслух, – принесем в жертву пару котят, сожжем здание-другое…
– Можешь посоветовать, куда отвезти кого-нибудь? – выпаливаю не своим голосом. – Труп, что ли? – смеется Вэнс, и я улыбаюсь. Ну и придурок же он.
Тесса снимает у него с языка кусочек фольги, и мальчик улыбается. Зубки у него кривенькие, коричневые от шоколада. На прошлой неделе передний выпал, – сдохнуть можно от умиления. Теперь Оден слегка шепелявит, и я, как могу, его задираю. Такие у родителей бонусы, имею право.
Когда он был маленький, мама рассказывала про опасных девчонок. Если девочка бежит от тебя, ты ей нравишься, очень сильно. Мальчиков так и учат: преследовать, догонять. Когда настырные мальчики подрастают, они узнают: чаще всего, если ты не нравишься девочке, то ты ей просто не нравишься.
С детства он знал, что рожденная во тьме ложь на свету превращается в ужасную правду.