Мои цитаты из книг
Путешествия гибельны для предрассудков, фанатизма и ограниченности.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Когда красоту видишь редко, готов найти ее и там, где ее нет.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Кое-чему мы выучились; быть может, в глазах людей сведущих это пустяки, но нам наши познания доставляют радость, и мы так же гордимся своими незначительными достижениями, как и те, кто знает гораздо больше, и точно так же любим их показывать.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Человек – прирожденный кочевник, дух кочевничества заложен был еще в Адаме, передался патриархам, и как ни воспитывала нас цивилизация, за тридцать веков ей не удалось вытравить из нас этот дух. В кочевой жизни есть своя прелесть, и, однажды вкусив ее, человек вечно будет к ней стремиться.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Первое впечатление редко бывает особенно точным, однако в том нет греха, и не грех сохранить его, а там можно и поправиться, если ошибся.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Пользоваться бесстрастными физиологическими названиями и хирургическими терминами, описывая назначение и функции некоторых из мускулов и нервов нашего организма, – святотатство.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
В торговле моральные устои особенно шатки. С этим спорить не приходится... Все лгут и плутуют – во всяком случае, все, кто занимается коммерцией.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Иностранцы всегда пишут грамотнее, чем произносят.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Иной раз всю жизнь не можешь отделаться от впечатлений, полученных в детстве.
Эта ироничная, остроумная и чрезвычайно познавательная история о путешествии американцев по Старому Свету покорила читателей и разошлась огромным тиражом. А сам Марк Твен, впервые попробовавший себя в жанре путевых заметок, пришел к выводу, что тот, кто весь век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь. Спустя почти сто пятьдесят лет после выхода его книги с ним сложно не согласиться.
Славный человек рано понимает, что любовь – приз, который непросто получить. Поэтому ему необходимо понять, как стать достойным любви.
Стремление непременно понравиться окружающим, даже в ущерб себе, хроническая тревожность и неуверенность в себе, заниженная самооценка, беспокойство о том, что подумают другие, встречаются у современных мужчин и женщин настолько часто, что это можно считать эпидемией XXI века. Несмотря на то, что все эти проблемы очень сильно портят нам жизнь, мы редко заостряем на них внимание, так как считаем, что это просто особенности нашей личности, с которыми ничего не поделаешь. Авторы этой книги...