- Когда я поехала в Россию, - сказала Чармиан, по-детски подняв к нему глаза, - царица выслала эскорт мне навстречу к самой границе, а обратно эскорта не было. Это в чисто русском духе - принимать решения и затем утомляться от собственной решимости.
Он изумительно пишет, отец. Я читала его - он прорубает в душе окна, заложенные кирпичом сто лет назад.
Судя по всему, она решила, что поскольку в ней все равно не замечают женщины, так и вести себя ей надлежит как мужчине.
Итак, Мэйзи поудобнее устроилась с чашкой чая и печеньем и приступила к тому, с чем пришла.
— Отец Эгберт Дилени, — заявила моя красавица гостья, — считает, что Сатана — это женщина. Он чуть ли не в открытую сказал мне об этом. Думаю, его следует попросить выйти из «Общества». Он наносит оскорбление женщинам.
— Похоже на то, — сказала я. — Вот вы его и попросите.
— А мне кажется, что именно вам, Флёр, как секретарю, нужно поговорить с ним и доложить о результатах сэру Квентину.
— Но если я ему заявлю, что Сатана мужского пола, он решит, что это наносит оскорбление мужчинам.
Она заметила:
— Я лично не верю в существование Сатаны.
— Вот и прекрасно, — сказала я.
— Что прекрасно?
— Раз Сатаны не существует, так не всё ли равно, в каком роде о нём говорить?
— Но мы-то говорим об отце Дилени. Знаете, что я думаю?
Я спросила, что же она думает.
— Отец Дилени и есть Сатана. Собственной персоной. Вам следует обо всем доложить сэру Квентину. Сэр Квентин требует полной откровенности. Пришло время раскрыть карты.
Голодными управлять легче, чем сытыми. Голодные хотят хлеба. А что хотят сытые, сразу не скажешь. Бедными управлять легче, чем богатыми. Бедным нужны деньги. А что нужно богатым, сразу не скажешь.
Болезнь такая, видно, всем правителям Присуща - никогда не доверять друзьям.
Смерть принять единожды Милей, чем каждый день в сплошном страданье жить.
Тебе ль, такому мудрецу, неведомо, Что бит бывает всякий, кто болтать горазд?
Ведь такова болезнь самодержавия: Друзьям не верить, презирать союзников.
…сколь недолговечно все доброе, мы не заметили его, когда пришло оно, не видели, когда оно было с нами, но ощущаем его отсутствие, когда оно исчезло