Урфин запряг Топотуна в тележку, взял с собой Гуамоко и клоуна и с большим шиком въехал в Когиду. Железные противни грохотали, когда тележка подпрыгивала на кочках, и поражённые Жевуны сбегались толпами.
- Ну и бестолочь! Что за дуболомы!.. И вот однажды на сердитый вопрос учителя: "Ну кто же ты после этого?" - ученик, гулко хлопнув себя по деревянной груди деревянным кулаком, ответил: "Я - дуболом!" Урфин разразился громким хохотом: - Ладно! Так и называйтесь дуболомами, это самое подходящее для вас имя!
Наконец дуболомная армия в составе генерала, пяти капралов и пятидесяти рядовых была обучена строю и обращению с оружием. У солдат не было сабель, но Урфин вооружил их дубинками. Для начала этого было достаточно: дуболомов нельзя было застрелить из луков или заколоть копьями.
Воспитанию капралов Урфин Джюс посвятил много времени. Капралы должны были понять, что в сравнении со своим повелителем они - ничтожество, и любой его приказ для них - закон. Но для солдат они, капралы, - требовательные и суровые начальники, их подчинённые обязаны их почитать и повиноваться им.
"Даже дрянной маленький клоун укусил меня так, что до сих пор больно, - думал он, - а если сделать деревянных людей в человеческий рост, научить их владеть оружием... Да ведь тогда я смогу померяться силами с самим Гудвином..."
А медведь Топотун был вне себя от восторга, видя, какие чудеса совершает его владыка. И он требовал, чтобы все дуболомы выказывал повелителю величайший почёт.
Да, большая сила воли была у этого человека, только, к сожалению, он направлял её не на добро, а на зло.
— Быть может, — кивнула я и серьезно посмотрела на своего спутника. — Правда, слухи, к сожалению, живучее тараканов.
— Наверное, именно потому умные люди не верят всему, что им говорят?
— Я бы сказала, что умные люди принимают к сведению все, что услышат. И не отвергают противоположную точку зрения. И не позволяют стереотипам отравить свое мышление.
Эх, все же женщины — по сути своей трусливые создания. Мы не хотим участвовать в тех битвах, где можем проиграть. Мы не хотим находиться там, где нас могут ранить. Мы предпочтем любую ложь-яд честному, правдивому удару. Не понимаем, глупые, что и то, и другое убивает.
- Поверьте, юная леди, иногда, если судьба стояла к нам боком, чтобы повернуться лицом, ей сначала нужно показать нам тыл. — А не проще ли сразу развернуться светлым ликом? Да, я не удержалась от вопроса. — Может, и проще. Но судьба — женщина. Кто знает, может, она любит танцы, а стало быть, и пируэты.