Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
Наступил, Ватсон, драматический момент, когда вы слышите на лестнице шаги человека, который должен внести что-то в вашу жизнь, и вы не знаете, к добру ли это или нет.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Некоторые люди, не обладая сами гением, имеют замечательную способность вызывать его в других.
«Трудно сказать, кто и кому на первых порах поражался сильнее: Поллианна школе или школа Поллианне? Наверное, справедливее всего было бы отметить, что они были друг для друга большими сюрпризами»