И мне будет снится, что я осталась здесь навсегда — с лодками, велосипедом, водой, моей собакой, бегущей мне вслед, и солнцем, лучи которого окрашены в зеленый.
Это случается со всеми. Что-то маленькое, что-то незначительное — всего одна деталь, из-за которой рушится все. Иногда эта деталь — человек. Всего один человек, отказавшийся от помощи и лишивший ее других. Человек, не справившийся со своими демонами.
Не бывает сослагательного наклонения в судьбе. Есть или то, что случилось, или… или то, что не стоит глупых сожалений. Какой смысл изводить себя тем, что могло бы быть, если бы реальность была иной? Она такая, какая есть – жестокая и злая, бьющая порой наотмашь и дразнящая красивой иллюзией сказки.
Смотри… огонь жаден. Он не умеет любить по-другому. Чтобы жить, ему необходимо дерево, но эта любовь губительна для обоих. Пламя пожирает полено, превращает его в пепел, с каждым поцелуем взмывая все выше, разгораясь все ярче… но это смертельный танец, Диана… Потому что, убивая дерево, огонь тоже гибнет. Горит ярко, но умирает… И когда от дерева ничего не останется, пламя погаснет. Оно не может жить само по себе… Это так похоже на любовь, правда, Диана? Убивать того, кого больше всего любишь…
В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.
Не бывает сослогательного наклонения в судьбе.
— Рори? — изумилась я, узнав голос. — Какого черта ты меня пугаешь? Я чуть было не поверила в привидения! — А что в них не верить? — пробурчал парень. — Они существуют. По крайней мере, в Ирландии.
"Милая, - сказал он мне, - У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья. Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем".
В Италии хорошо лейтяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.
- Он ничего тебе не сделал? Я нахмурилась, глядя на старого друга. — А должен был? — осторожно спросила я. У этих стен есть уши, так что мы были очень аккуратны в словах. — Ты не видела Северное крыло? — тихо спросил Аршер. — Нет, а что с ним? — Ну… его больше нет.