Под покровом ночи так легко вырывается наружу то, что обычно упрятано в самый дальний угол души, заперто на тяжелый замок невозможности выразить.
Не играй с Огнем, девочка, иначе Огонь решит поиграть с тобой. А он никогда еще не проигрывал.
Было когда-то хорошее слово – «сидим». Когда никуда не торопишься, на столе что-нибудь вкусное – пироги, шанежки, пельмени, пахучий горлодер; и бутылочка – не лишнее. В печке дрова пощелкивают, ароматная от еды, одеколона, здорового пота духота. И, даже наговорив какой-нибудь задушевной глупости, потом не стыдно. Наоборот, ощущение радости и облегчения наутро. Хорошо было. «Хорошо посидели».
Сон — лучший способ борьбы с сонливостью.
Теперь же я стал понимать важное свойство случая — в жизни или в науке, все равно: его одной рассудочностью не возьмешь. Работа с ним требует от человека быстроты и цепкости мышления, инициативы, готовности перестроить свои планы… Но преклоняться перед ним столь же глупо, как и презирать его. Случай не враг и не друг, не бог и не дьявол; он — случай, неожиданный факт, этим все сказано. Овладеть им или упустить его — за висит от человека.
Люди, которые чуют за собой какую-то неполноценность, всегда нахальнее и хамовитее других.
Невозможное — невозможно. Например, невозможно двигаться быстрее света… Впрочем, если это и было бы возможно — стоит ли стараться? Все равно никто не увидит и не оценит.
На лекциях по биохимии вас знакомили с замечательным свойством рибонуклеиновой кислоты, которая содержится во всех клетках мозга — перестраивать под воздействием электрических нервных сигналов последовательное расположение своих радикалов: тимина, урацила, цитозина и гуанина. Эти радикалы — буквы нашей памяти: их сочетаниями мы записываем в коре мозга любую информацию…
А в утренней транспортной давке на меня иногда находят приступы ТТБ — трамвайно-троллейбусного бешенства, когда хочется всех бить по головам и скорее выбраться наружу…
И у Эйнштейна были начальники, и у Фарадея, и у Попова…. но о них почему-то никто не помнит. Это есть нарушение субординации!