Хуже глупого страха может быть только ситуация, когда остальные знают о твоем глупом страхе.
Ведь вечеринки – это люди, люди – это глаза, глаза – это испытующие взгляды, впивающиеся в кожу, будто маленькие осуждающие долгоносики, а осуждение – это прилюдный приступ гипервентиляции, который ведет к еще большему осуждению.
Знать заранее – ужасно. Знание – это проклятие, которое способно многих свести с ума.
Все, кого мы впускаем в свою жизнь, могут причинить нам боль. Иногда они так и поступают, иногда – нет, но это не является отражением нас самих или нашей силы. Любить того, кто делает тебе больно, не значит быть слабым.
Не имело ровным счётом никакого значения, какими способностями обладала Эллин, всё зависело от того, как она собирается их использовать.
Главное — долг перед страной, независимо от того, насколько болезненными будут наши личные потери.
That’s fairy-tale nonsense, Mattie. That’s the sort of thing Heather always liked, stories about princes who saved girls from towers and witches and curses and glass coffins. That’s not the kind of thing that happens in real life.
Is it so wrong to run? Is it wrong to want to avoid hurt?
Even a mouse has power, she thought.
Когда ты приводишь в мир ребёнка, ты знаешь, что настанет день, когда он причинит тебе боль. Но потеря ребёнка хуже собственной смерти. Эту боль можно сравнить разве что с болью, испытываемой человеком при столкновении с бесконечным поездом: удар, травматическая ампутация, грохот колёс, дробление костей, и это не прекращается никогда. И уже когда тебе кажется, что все, ты умер, это не так. Ты просто отключился, а когда придёшь в себя и вспомнишь, чего лишишься, колёса этого поезда загремят с новой силой. Пройдут годы, прежде чем ты научишься жить с этой болью.