Мои цитаты из книг
"Кавасима... медленно открыл глаза. Закрытые, они не лучшая защита от образов, вспыхивающих вместе с искрами, зажатые уши не лучшая оборона от голоса, который раздавался во внутреннем пространстве. Лишь голоса и образы извне могли нейтрализовать то, что шло изнутри... чего он боялся больше смерти, - потерять зрение или слух..."
Данное произведение, является своеобразным триллером, однако убийство так и не состоится. Вся история, зачаровывает и одновременно приводит в ужас. Вполне возможно, что в процессе знакомства с этим произведением, появится необходимость отложить книгу, и просто прийти в себя и подождать пока сердце не перестанет бешено биться, после чего обязательно захочется дочитать книгу до конца.
Просить прощения - это неправильно. Потому что такой вещи нет в этом мире.
Данное произведение, является своеобразным триллером, однако убийство так и не состоится. Вся история, зачаровывает и одновременно приводит в ужас. Вполне возможно, что в процессе знакомства с этим произведением, появится необходимость отложить книгу, и просто прийти в себя и подождать пока сердце не перестанет бешено биться, после чего обязательно захочется дочитать книгу до конца.
Воспоминания не похожи на слова: они ласковы и сентиментальны. Они покрыты слизью, как пенис после секса или вагина во время менструации, и подобны головастикам маленьких водяных лягушек. Как только спящие воспоминания пробуждаются, они начинают извиваться, а потом плывут, сперва медленно, затем все быстрее, к поверхности воды. Когда они делают это, твои чувства замыкаются. Первая волна ударяет тебя по губам, потом по ладоням, по ступням. Некоторые воспоминания ускользают сквозь поры твоей кожи и облаком висят над твоим телом, ожидая собратьев, которые всплывут и присоединятся к ним. Когда все в сборе, они сплетаются, чтобы создать образ, и ты видишь его ясно, как на экране телевизора.
Данное произведение, является своеобразным триллером, однако убийство так и не состоится. Вся история, зачаровывает и одновременно приводит в ужас. Вполне возможно, что в процессе знакомства с этим произведением, появится необходимость отложить книгу, и просто прийти в себя и подождать пока сердце не перестанет бешено биться, после чего обязательно захочется дочитать книгу до конца.
Как бы страшно их ни избивали, дети не могут ответить тем же. Даже если мать охаживает их рожком для обуви, шлангом пылесоса, рукояткой кухонного ножа, душит их, обваривает кипятком, они не пытаются от нее убежать, не смеют по-настоящему возненавидеть. Дети страстно стремятся любить своих родителей. Скорее они станут ненавидеть не родственников, а самих себя.
Данное произведение, является своеобразным триллером, однако убийство так и не состоится. Вся история, зачаровывает и одновременно приводит в ужас. Вполне возможно, что в процессе знакомства с этим произведением, появится необходимость отложить книгу, и просто прийти в себя и подождать пока сердце не перестанет бешено биться, после чего обязательно захочется дочитать книгу до конца.
Тиаки верила, что если выбрать что-то болезненное, принять боль и оставить, как символ ее что-нибудь прекрасное в своем теле, значит, стать сильнее.
Данное произведение, является своеобразным триллером, однако убийство так и не состоится. Вся история, зачаровывает и одновременно приводит в ужас. Вполне возможно, что в процессе знакомства с этим произведением, появится необходимость отложить книгу, и просто прийти в себя и подождать пока сердце не перестанет бешено биться, после чего обязательно захочется дочитать книгу до конца.
"Всё-таки жизнь- грустная штука! Всё вокруг расплывается и тонет во тьме. Границы вещей размываются, исчезают... Кто любит тебя и кого ты любишь - отныне это не важно... Я стал непомерно большим и потерял себя. Всё стало зыбким и ненадёжным. В одном только я уверен: я болен и умираю. До этого было не так, и я видел свет; я знал, что может быть полезным для меня и чему могу быть полезен сам... А теперь я безразличный и вялый. Всему наступает свой срок".
Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными. Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения. «Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и...
Врач постоянно напоминает санитаркам: среди тяжелых больных мужчины умирают чаще женщин. Женщины более приспособлены и могут прожить ещё какое-то время даже в состоянии полнейшего отчаяния.
Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными. Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения. «Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и...
Нужен дождь, гроза… И пусть разверзнутся хляби небесные!..» Он проклинает праздник, забитую народом площадь, и этот парк, и туалет, и сперму на стене, и свою тошноту, и мерзких гусениц, и выделяющуюся из них желтую гадость, и гнойные выделения собственной матери — готов проклясть все. Он с удовольствием перебил бы сейчас всех: и того сопляка, которому чуть не попал зонтом в глаз, и свою мать. Честное слово, он бы не задумался ни на секунду! «Только бы начался дождь! Нет, пусть лучше с неба полетят снаряды!» Не дыня ему нужна, а бомба!.. Зуд от бесчисленных укусов переместился куда-то внутрь тела, отчего портной испытывает желание вскрыть себе живот и выдернуть наружу кишки. Из соседней кабинки кто-то мерно постанывает женским голосом. «Нет, ну надо же! Нашли место и время трахаться! Да я бы вздернул их на ближайшем дереве! Черт, сейчас бы той мази, которую прописали для матери… Ах, если бы можно было перебить всех этих кретинов, что запрудили всю площадь, разметать их, как тот муравейник! Все это мерзость, блядство, дерьмо! Всех их порвать на части! Содрать с них кожу живьем, четвертовать к чертовой бабушке! Какой, к дьяволу, праздник! Война!.. Чтобы всех… всё раздолбать в пух и прах!..
Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными. Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения. «Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и...
Не праздник, а война была нужна этому городу.
Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными. Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения. «Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и...
Человек по своей природе не агрессивен. Наверно, он один из всех живых организмов, который терпеть не может борьбы. Он неженка по своей психологии.
Рю Мураками, мастер гротеска, воспевший разочарование и боль потерянного поколения, создал романы, ставшие легендарными. Эта книга о личных драмах, подлинных катастрофах, безумных исповедях, постоянных страхах, мучительных фантазиях, ставших привычными спутниками героев и оставляющих болезненное ощущение головокружения. «Война начинается за морем» — это полный жестокой иронии гимн лишенного иллюзий поколения, чей нигилизм остается единственным спасением в безнадежно погрязшем в насилии и...