admin

Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей?
Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди. Среди вас есть добрые и честные, мудрые, много знающие, а также легкомысленные пустышки, скептики, сумасшедшие, убийцы, растлители, дети, унылые проповедники, самодовольные дураки и полуохрипшие крикуны с воспаленными глазами. И вы бы не знали, зачем вы. В самом деле, зачем вы? Многие из вас дают знания, но зачем это знание лесу? Оно не имеет к лесу никакого отношения. Это как, если бы будущего строителя солнечных городов старательно учили бы фортификации, и тогда, как бы он потом не тщился построить стадион или санаторий, у него все выходил бы какой-нибудь угрюмый редут с флешами, эскарпами и контрэскарпами. То, что вы
дали людям, которые пришли в лес, это не знание, это
предрассудки... Другие из вас вселяют неверие и упадок духа. И не потому,
что они мрачны или жестоки, или предлагают оставить надежду, а потому, что лгут. Иногда лгут лучезарно, с бодрыми песнями и лихим посвистом, иногда плаксиво, стеная и оправдываясь, но -- лгут. Почему-то такие книги никогда не сжигают и никогда не изымают из библиотек; не было еще в истории человечества случая, чтобы ложь предавали огню. Разве что случайно, не разобравшись или поверив. В лесу они тоже не нужны. Они нигде не нужны. Наверное, именно поэтому их так много... то есть не поэтому, а потому что их любят..

«Но все зависит от того, как понимать сам прогресс. Можно … так, что появляются эти знаменитые «зато»: алкоголик, зато отличный специалист; … А можно понимать прогресс, как превращение всех людей в добрых и честных. И тогда … будут говорить: специалист он, конечно, знающий, но грязный тип, гнать его надо».

«Невежество… испражняется на лес. Невежество всегда на что-то испражняется»

— Прекрасно! — воскликнул председательствующий. — Можете ведь, если захотите! А теперь перечислите болезни ног, которыми вы страдали.
— Ревматизм.
— Еще?
— Перемежающаяся хромота.
— Очень хорошо. Еще?
— Насморк, — сказал Перец.
— Это не болезнь ног.
— Не знаю. Это у вас, может быть, не болезнь ног. А у меня — именно ног. Промочил ноги, и насморк.
— Н-ну, предположим. А еще?
— Неужели мало?
— Это как вам угодно. Но предупреждаю: чем больше, тем лучше.
— Спонтанная гангрена, — сказал Перец. — С последующей ампутацией. Это была последняя болезнь моих ног.

Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто.

Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а все остальное о ней придумываем мы и машинки в лабиринтах, если они могут придумывать. Просто, когда мы ошибаемся, необходимость берет нас за горло, и мы начинаем плакать и жаловаться, какая она жестокая да страшная, а она просто такая, какая она есть, - это мы глупы или слепы.

Какой же ты еще ребенок,-- сказала она.-- Как же ты еще
никак не можешь понять, что ничего нет на свете, кроме любви,
еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за
какую ниточку ни потянешь, обязательно придешь или к любви, или
к власти, или к еде...

Увидеть и не понять – это всё равно, что придумать. Я живу, вижу и не понимаю, я живу в мире, который кто-то придумал, не затруднившись объяснить его мне, а, может быть, и себе. Тоска по пониманию. – Вот чем я болен – тоской по пониманию».

Все равно вы никогда не поймете, что думать - это не развлечение, а обязанность...

Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять.