Потом огромный зверь посмотрел Тораку прямо в глаза — и мир для мальчика попросту перестал существовать. Он даже лая собак больше не слышал, не видел ни Ренн, ни Инуктилука, он даже просто моргнуть не мог. Он видел только страшные медвежьи глаза — чернее базальта, горящие неукротимой ненавистью. И, глядя в эти глаза, понимал — да,понимал! — что для белого медведя все прочие существа — всего лишь добыча.
Человек может ласково тебе улыбаться, а внутри иметь черную душу! Я знаю, я сам таких видел!
Знаешь, благодарность — страшная вещь!
Настоящий волк никогда не бросит своего брата в беде.
Зло есть во всех нас. Некоторые с ним борются. Некоторые его лелеют. Так было всегда.
Нетерпение не доведет тебя до добра.
Вина — страшное бремя.
Тоска бежала рядом с Волком, точно один из невидимых собратьев по стае.
Самый древний закон гласил: если ты убил, то отнесись к своей добыче с должным уважением, используя ее всю без остатка. Таковы условия договора, заключенного давным-давно между племенами людей и Великим Духом.
«Волки, — сказал ей как-то Торак, — в отличие от нас, совсем мало говорят с помощью голоса. И гораздо больше — с помощью лап и хвоста. А еще — шерсти, ушей, ну и… всего тела».
«Но у тебя же нет хвоста, — резонно заметила Ренн. — И шерсти нет. И ушами ты двигать не умеешь. Как же ты с ним разговариваешь?»
«Я действительно понимаю не все, что он говорит мне. Это очень трудно! И все же мы как-то ухитряемся сказать друг другу самое главное».