Ложь опасна не тем, что противоречит истине, то есть не имеет отношения к реальности, а тем, что подменяет собой реальность в людских умах. Разлетаясь, как по ветру, семена лжи прорастают в самых неожиданных местах, и в один прекрасный день у солгавшего перед глазами возникает одинокое, но вполне жизнестойкое дерево, выросшее на голом склоне утёса. Такое зрелище способно и озадачить, и поразить того, кто солгал. Как попало сюда это дерево? На чём держится? Взросшее на бесплодной неправде, оно зеленеет наперекор всему и не собирается засыхать.
У каждого дерева свой особый шёпот.
Т.е вектор движения к духу или от него - единственный критерий "добра" и "зла", на который я опираюсь в своих рассуждениях.
Наносили нам лютый комфорт. А не крушили всё вокруг, эгоистично завывая от своей постоянной боли.
В общем дети правильные чуваки. Они сразу понимают, что лучше слушаться чем не слушаться. Вот просто так надо и всё. Так что будьте как дети - для начала в этом конкретном вопросе. А там - как пойдёт.
А для той части личности, которая боится окатся посмешищем, потому что жаждет величия, у меня есть отмазка: смотри, как круто держусь, на людей не бросаюсь слюни не пускаю, секту не организовываю, а когда шибко хочется проповедовать, выдаю это за безобидную беллетристику, на площадь орать не иду - какой обалденный самоконтроль.
― Взгляни на меня, ― строго приказал Алексей и, едва я приоткрыла глаза, как увидела его лицо совсем близко от своего.
― Ты всегда была достойна внимания и не только моего. Корпорация следила за тобой все эти годы, а я постоянно вспоминал девочку ― удивительно милую и беспардонную.
Я улыбнулась, вспомнив, что говорила тогда, много лет назад.
― И я непременно влюбился бы в тебя, просто это заняло бы больше времени, вот и все.
Как же легко и приятно поверить этим сладким для меня словам…
― Неужели я снова могу прикасаться к тебе, целовать?..
Если ты не можешь отпустить человека и решаешь его простить, то придется довериться во второй раз, полностью, с головой. Я лишь кивнула.
Алексей провёл костяшками пальцев по моей щеке, осторожно слегка коснулся губ… Я плавилась в его руках, как воск. А в следующее мгновение меня схватили в охапку и сильно, страстно поцеловали.
Голова кружилась, в теле разливалось томление.
― Нам срочно нужно найти Корнейси, ― послышался в коридоре чей-то голос.
Мы совсем забыли, что стоим в комнате переноса и сюда в любую минуту может войти кто угодно.
Пальцы Алексея переплелись с моими.
― Уходим? ― тихо спросил Алексей.
Я, улыбнувшись, кивнула, и мы направились прочь из Цитадели. Перед этим я заглянула в свою комнату, чтобы одеть туфли. Мои сейчас лежали на тротуаре в Петербурге, около церкви.
Спустившись вниз к воротам, Алексей повернулся ко мне и шепнул на ушко.
― Ну что, решишься отправиться ко мне домой? Или тебя отвезти к родным?
Подумав несколько секунд, я мотнула головой и карета полетела по дороге, направляясь в Петербург.
― Вот упрямая девчонка, ― пробормотала Наталья, сидя в соседнем кресле около камина.
― Что ты имеешь в виду? ― повернулся я к ней.
― Она закрылась в своей обиде на нас и не хочет ничего слышать!
― А что именно она должна услышать? ― тихо поинтересовался я, внутренне начиная закипать.
― То, что мы ей говорим. У нас за плечами жизненный опыт. А она ничего еще не понимает!
― Это ты ничего не понимаешь! Чем ты можешь ей помочь? Зря я пошел на поводу у тебя много лет назад. Нужно было остаться с дочерью и утешить ее, помочь. А ты бросила ее и занималась только Светланой! И посмотри, кого ты вырастила!
― Ах, какая я плохая!.. Значит, я во всем виновата? Да она не подпускала никого к себе в то время. Сейчас, впрочем, тоже. Она замкнулась и до нее не достучаться.
― Если бы меня так отослали, я бы на ее месте тоже к тебе не подошел!
― Так было лучше для нее!
― Кому ты сделала лучше?! ― вскочил я.
― Ты думаешь, что в твоей корпорации ей будет хорошо?! Да ей через такие ужасы придется пройти! Кем она после этого станет? Ни дома, ни детей и для общества «белая ворона». Сотрудники Лемнискату всегда выделяются, а творцы ― и подавно. Мужчине это простят, женщине ― нет! Я думаю о своем ребенке и всегда думала!
Глядя на Наталью, я подумал, что она за последнее время постарела лет на десять.
― Ты даже не понимаешь, какие силы таятся в твоей дочери, ― устало сказал я.
― А ты не представляешь, как тяжело ей придется. И она еще не представляет.
После этого жена покинула комнату, а я, сев обратно в кресло и уставившись на огонь, пробормотал:
― Но у нее нет выбора. У них его никогда не бывает…
― Вот и все, что я должна тебе выдать. Так, теперь распишись. Да, вот здесь… И все. К Лидии можешь не заходить. Она велела передать, что опыта общения с динозаврами у нее нет, и об их жизни ты знаешь больше нее. Лучше следи, чтоб тебя Разинский не загрыз.
Я слегка улыбнулась:
― Он добрый, не загрызет.
Мадам посмотрела на меня, приподняв брови, и тоже чуть улыбнулась.
― С чего ты взяла?
― Когда мы ездили в бедные кварталы, чтобы…
― Знаю, знаю…
― Так вот, он смотрел на тех людей такими глазами… Не с жалостью ― с поддержкой. Дал денег нищим. Это сложно объяснить словами, просто нужно увидеть.
― Я с тобой согласна. Леша ― добрый мальчик, но и очень жесткий с людьми, которые ему не нравятся. По настоящему не нравятся. Очень жесткий. Будь осторожна, любовь слепит тебя.
― С чего вы?..
― Древний Египет не самое простое место для юной девушки, ― нахмурился я.
― Не для девушки ― для творца. Ольга может за себя постоять. Мы ведь уже обсуждали это, ― резко заметил Корнейси.
Посмотрев на девушку, которая с непониманием и некоторой обидой смотрела на меня, я попытался оправдаться:
― Я очень беспокоюсь за вас.
Взгляд несколько потеплел.
― Все в порядке. Думаю, с заданием все будет отлично и нет лишнего повода для беспокойства. Вы же не сможете всегда охранять меня.
Почему-то Ольга очень редко называла меня по имени. Это несколько задевало. Неужели она брезгует оттого, что я не был рожден равным ей? Раздражение снова начало глухо клокотать в груди.
Я никогда не смогу увидеть то, что может она. Древний Египет ― моя мечта, место, где я всегда хотел побывать. Красивая культура, интересные обычаи и неповторимая архитектура. Но все это недоступно мне…
― Уверен, у вас все получится, ― натянуто улыбнулся я.
Еще некоторое время мы обсуждали политику корпорации и ее успехи за последнее время. Про покушение не было сказано ни слова. И, едва нас отпустили, как Джеймс потащил меня к двери вслед за Ольгой.
― Быстро догони ее! ― зашипел он на меня.
― Что? ― упирался я около двери. ― Зачем?
― Чтобы объяснить ей, почему ты, идиот, постоянно нападаешь на нее и сомневаешься в ней. Быстро, я сказал.
Вырвав из рук друга скрученный пиджак, я направился за уже прилично удалившейся девушкой. Догнать ее труда не составило, другой вопрос: что именно ей сказать?
― Ольга, не могли бы вы уделить мне минуту?
Девушка остановилась и взглянула на меня. Она ждала.
― Вы, наверное, неправильно поняли, что именно произошло в кабинете Корнейси…
― А там что-то произошло? ― тихо спросила девушка, тут же скрываясь в своей раковине.
Да что же это такое? Она может нормально общаться?
― Вы, наверное, неверно поняли мои сомнения относительно вас.
― Не переживайте, я всегда знала, что вы несерьезно относитесь к моим способностям.
Какая проницательность.
― Может, в связи с обстоятельствами моего рождения вы не допускаете, что мне тяжело видеть, как вы подвергаете себя опасности. Но я очень беспокоюсь о вашем благополучии, ― и я нагнулся, целуя ей руку.
Неожиданно для меня Ольга схватила меня за кисть и, сжав ее, заговорила:
― Алексей, несмотря на вашу внешнюю суровость, поверьте, я считаю вас благороднейшим из людей. Уверена, вы не способны на жестокость и полет вашей души очень широкий. Вы прирожденный дворянин!
Резко развернувшись, девушка чуть ли не бегом побежала по коридору.
Это что сейчас было? Она так назвала меня по имени, что я не знаю, что и думать. Может, я ей нравлюсь? О нет, нет, только не это!