Настоящие поэты смотрят в вечность, а перед вечностью лгать и суетиться не дозволяется.
А у нас в России, дружище, близко ничего нету. Всё далеко. Даже счастье.
Василий любил засиживаться с ним у костра, когда Степан плел, будто сеть вязал, одну сказку за другой, начиная их всякий раз одинаково: «В некотором селе, в некоторой деревне две улицы были, одна крива, друга пряма. По которой пойдем?» Василий всегда выбирал улицу кривую, как в жизни. И Степан уводил его по зигзагам этой улицы, где водились домовые и волхитки, цари и царевичи, ямщики и кабатчики, глупые мужики и умные, изворотливые бабы, гораздые на всякую каверзу.
Книги искривляют пространство и время. Одна из причин, почему собственники убогих, разваливающихся на глазах букинистических магазинчиков имеют слегка неземной вид, заключается в том, что многие из них действительно не отсюда.
– Мне кажется, жизнь для тебя так трудна, потому что ты считаешь, что есть хорошие люди и есть плохие люди, – пояснил патриций. – Но ты, разумеется, заблуждаешься. Есть, всегда и только, плохие люди, ОДНАКО НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ ИГРАЮТ ДРУГ ПРОТИВ ДРУГА
Причина, по которой клише становятся Клише, заключается в том, что они являются молотками и отвертками в наборе «сделай сам», предназначенном для общения.
Есть, похоже, какой-то особый вид нищеты, который могут себе позволить лишь очень, очень богатые люди…
— Я не допущу, чтобы какой-то летающий тритон безнаказанно жёг мой город. <…> Если кто-нибудь когда-нибудь и подожжёт этот город, то это буду я.
Стр. 209
Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.
– Дверь Знаний – крепко ли она запечатана супротив еретиков и несведущих? – Ее там заклинило.