Древние устои народа талтар? Табу? Мудрость старейшин? Для Тагреная с шилом в заднице это не аргументы, а так, мелкие колдобины на дороге к цели!
— Ты хорошо подумал? — всё же попытался Таллий воззвать к здравому смыслу друга. Из общего оптимизма: вдруг там, за этой прорвой дурной силы, действительно есть мозги?
— Отсюда неудобно магией швыряться, могу повредить чары, которые удерживают айрия. Не надейся, я недалеко. И держи меня, что ли! — весело продолжил Тагренай, выбравшийся уже на корпус леталки. Цепляясь за борта, он свесил ноги, нащупывая плоскость крыла.
— Как?! — растерянно уточнил северянин.
— Нежно! — заржал ужастик.
Нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. И казнить и миловать королеве придётся любящих отцов и безжалостных чудовищ — увы, часто в одном лице.
— Да уж, Олли, — пробормотала королева — так её в детстве называли дома. — Хотела влюбиться — вот тебе и ответ, как это бывает.
Теперь осталось разобраться, что со всем этим делать.
Дай волю слезам, иначе они так и будут тебя душить. Иногда не обязательно быть сильной, иногда нужно вот так вот плакать. Потом, через умытые слезами глаза, мир будет выглядеть совсем иначе. Не хуже, не лучше, просто таким, в котором все равно станешь чуточку сильнее.
Пока история внутри, она будет грызть меня, плодить болезни и бессонницу. Сюжетам нужно жить на бумаге, а не в голове.
Голова - плохой дом. Без евроремонта.
Спрятаться бы в чемодан, упаковать бы себя среди платьев и забыть бы о странных домах и их обитателях.
Самое страшное - это когда писатель заканчивается вместе с пастой в ручке.
Дома не спят. Они стареют, когда их предают, рушатся, плачут, но не спят.