Радин и другие выдвинули психопатологическую теорию шаманизма, согласно которой мягкие формы шизофрении ведут человека к высокоадаптивной роли шамана в традиционном обществе. Выражаясь современными терминами, шизофрения и шизотипическое расстройство личности лежат на генетическом континууме: преимущества легкого расстройства достаточны, чтобы в человеческом генофонде сохранялся этот признак, включая и неадекватный шизофренический вариант. Проще говоря, редкие кузены-шизофреники – эволюционно приемлемая цена за неиссякаемый запас шизотипиков.
Представление о психопатологии шамана точно так же работает и для понимания истоков основных западных религий. Здесь мне нужно соблюдать осторожность, потому что многих читателей оскорбят такие рассуждения – несмотря на предупреждение в начале. Кратко говоря, слышать голоса в горящих кустах не самый типичный признак крепкого психического здоровья.
Для обсессивно-компульсивного человека религиозный ритуал помогает перейти от безымянного ужаса к ужасу, который многократно поименован, измерен, взвешен, описан и разделен. Есть огромное облегчение в том, что демоны, обуревающие человека, укомплектованы подробной инструкцией по кормлению и уходу за ними.
Мы взяли [у Запада] стремление к выгоде, но не дух предпринимательства. Мы взяли покупательные аппетиты капитализма, но не творческий подход к рискам. Мы любим западные технические приспособления, но столбенеем при виде западных мастерских. Мы носим наручные часы, но отказываемся смотреть на них, чтобы стать пунктуальными. Мы научились создавать видимость, но не переняли дисциплину. К нам перешло западное потребление, но не западные способы производства.
Главная мысль Радина и Крёбера не в том, что все шаманы полубезумны, а в том, что, если вы правильным способом слегка обезумеете, шаманизм даст вам уникальное прибежище и даже награду.
Сейчас смотрю на своего сына, вижу, как он старается понравиться окружающим. Вижу, что для него важно мнение других людей. Он наблюдает, смотрят на него или нет, и я ловлю себя на мысли, что сам был таким. Хотел понравиться окружающим, для меня это было безумно важно. С годами я осознал, что самое главное – понравиться себе. Если ты себе нравишься, если тебе самому с собой интересно, значит, все у тебя по жизни будет прикольно.
Я не понимал: как это перед самим собой не косячить. Но ведь когда ты сам перед собой честен, тебе и жить проще, тебе не надо ни перед кем показывать, такой ты или такой. Просто для себя живешь. И это дает определенные силы. Это и есть стержень.
НЕЛЬЗЯ ВСЮ ЖИЗНЬ ПЛЫТЬ ТУДА, КУДА ТЕБЯ ПОНЕСЕТ ТЕЧЕНИЕ, ТЫ ЖЕ НЕ ДЕРЕВЯШКА. Надо включать весла и работать.
Нельзя победить в схватке со временем. Это все равно что бежать вверх по постоянно ускоряющемуся эскалатору, который движется вниз. Время всегда деловито идет вперед и всегда убирает за собой, сметая осколки старого и принося новое.
Жизнь никогда тебя ни о чем не предупреждает. Не дает ни малейших намеков на приближение важного момента. У тебя нет ни времени на размышления, ни шанса приготовиться. Ты не знаешь, что в этой жизни по-настоящему важно, пока не потеряешь его.