Древним грекам не было дела ни до универсальности, ни до единства мира. Ничто греческое не является глобальным. Люди и места искрятся и переливаются невероятными оттенками, состоят из бесконечно малых частей, непохожих друг на друга и счастливо враждебных друг другу, как и рекомендовал Леви-Стросс, потому что следует сторониться всякого единообразия.
Гомер передает нам следующее сообщение: цивилизация — это когда есть что терять; варварство — это когда есть что приобрести. Нужно всегда помнить о Гомере, читая утренние газеты.
На языке экологии говорят: красный уровень опасности. На языке мифологии говорят, что от отвращения даже реки выходят из берегов.
«Одиссея» — это поэма об уме. Кто одержит верх? Конечно, Одиссей и Пенелопа, которым помогает Афина, — три гения интеллекта! Перед нами вырисовывается победная троица античности: хитрость, постоянство и суверенность.
Основание греческой мысли вообще и гомеровского учения в частности: все несчастья человека происходят от того, что он оказывается не на своем месте, и весь смысл жизни человека заключается в том, чтобы вернуться на это место.
людьми легче управлять, когда они терзают друг друга. Троны богов — это наши руины.
Скажи мне, когда ты плачешь, и я скажу тебе, кто ты…
Аскетизм исключает все желания исходящие от неразумной внешней оболочки, от физического тела и те, что были продиктованы ложью, завистью, похотью и просто банальным отсутствием сформировавшегося интеллекта. Аскетизм концентрируется на потребностях души – тех, что делают человека духовно выше, чище, счастливее и наполненнее.
Современный аскет ощущает, как быстро он
устает от обилия ненужной информации, поэтому он тщательно контролирует все, что поступает в его сознание. Он не читает новости, не следит за жизнью своих знакомых и не разглядывает фотографии звезд интернета. Он понимает, что практической пользы этот спам ему не принесет, зато отнимет часть жизненных ресурсов. Тех ресурсов, которые можно было бы затратить на перерабатывание действительно ценной информации.
Боль так глубоко погребена в моей груди, что за ней нужно нырять — сомневаюсь, что мне удалось бы ее найти за один раз. Для меня она потеряна, пока я не решусь хорошенько ее поискать. И меня это вполне устраивает.