В соседнем доме я вижу две довольно забавные картины: на одной — престарелая кокетка укладывается спать, оставив на туалетном столике свои волосы, брови и зубы; на другой — шестидесятилетний волокита, только что возвратившийся с любовного свидания, уже вынул искусственный глаз, снял накладные усы и парик, покрывавший его лысую голову, и ждет лакея, который должен снять с него деревянную ногу и руку, чтобы кавалер с оставшимися частями тела улегся в постель.
Я всего лишь не боюсь смерти, а не желаю её. Это разные вещи.
Забавно все-таки устроен этот мир. У кого-то под носом умирают люди, а он считает, что ему не так много платят, чтобы он разбирался в этом, хотя у него достаточно фактов, чтобы сложить их и получить пугающую картинку. А кто-то упорно пытается докопаться до истины, невзирая ни на какие риски.
Я порицаю и тех, кто хвалит человека, и тех, кто бранит его, и тех, кто развлекает его… Если он хвалится, я его унижаю, если унижается – хвалю, я ему противоречу всегда, пока он не поймет, что является непонятным чудовищем.
Подчиненный должен повиноваться старшему как труп, который можно переворачивать во всех направлениях, как палка, которая повинуется всякому движению, как шар из воска, который можно видоизменять и растягивать во всех направлениях. (из устава иезуитов)
Человек был бы более счастлив, если бы не вынуждался изменять мысль; но здесь нет никакого выхода…»
Красноречие является совершенным, когда оно способно придать форму вещам, ее не имеющим, и возвысить самые низкие вещи.
Vixit bene qui bene latuit (хорошо прожил тот, кто хорошо укрылся) девиз Декарта.
Слава так приятна, что мы ее любим, с чем бы она ни соединялась, даже хоть со смертью. (Б. Паскаль)
В Риме существовала основанная в 1603 году Академия рысей (Academia dei lincei), одним из первых членов которой был Галилей; рысь символизировала въедливую зоркость академиков.