— Уф. Ненавижу, когда все идет не так, как надо.
— Тогда ты, по всей видимости, ненавидишь бóльшую часть того, что происходит в мире
Он и правда любит сводить вместе людей, но романтика тут ни при чем. Люди воспринимают любовь как то, во что верят, будто бы это религия. Как адепт этой религии, ты веришь в то, что где-то там существует некая принципиально иная, космическая связь между людьми, и в концепции этой связи ты посвящаешь себя поклонению кому-то другому. Люди должны верить во что-то, что больше и сильнее их, и обычные религии не всегда отвечают их запросам. Тогда этот концепт, называемый любовью, дает им то, что они всегда искали, – глубинный, иррациональный смысл, стоящий выше обыденности. Без осознания этого любовь становится очередным товаром, который нужно добыть. Большой дом, красивая машина, большая любовь. Ты не любил? Твоя жизнь прожита зря. Ты прозевал одну из остановок.
«Иногда разочарование – это прекрасное начало чего-то нового»
Всё меняется так легко, за секунду? Жизнь не должна поступать с тобой подобным образом. Она должна медленно сообщать тебе новости, хорошие они или плохие. Не бросать такие камни в твоё озеро и не указывать со злорадной улыбкой на круги, нарушающие спокойствие воды.
Ты не знаешь наверняка, что любишь кого-то, пока не помолчал с ним или с ней какое-то время.
Она вспоминала с тоской тот день, когда исчезли бабочки в животе, когда она смогла улыбнуться самой себе и признать, что это не влюбленность, а любовь.
Абсолютно логично, что слово «книги» ассоциируется со словом «полки», рассуждала она, но почему, черт возьми, слово «полки» ассоциируется у тебя с «Крепким орешком – 2»? Он должен был объяснить связь, которую его дурацкий мозг устанавливает между домашними тапочками и ежами, между улыбкой и летучими мышами, между плиткой и роботами пастельных тонов.
Виктория не просто знает, как правильно пишутся слова, но и умеет вычислить, что стоит за словами. Для нее «цепляться к словам» – это не образное выражение, а профессия
Как только мы начали движение по горному серпантину, пришло осознание того, что всю предстоящую дорогу нам придется испытывать сложную смесь восхищения и ужаса. Автомобильная дорога змейкой скользила между горами, которые вызывали ассоциации с древними гигантами, спящими до поры под пушистыми зелеными одеялами.
Однако красоту природного пейзажа дополняли штрихи пейзажа вполне рукотворного. Я заметил более сотни машин, грузовиков и даже несколько фур, разметанных по склонам и угнездившихся в ущельях. Машины стыдливо выглядывали из окрестных кустов, как будто старались скрыть свою техногенную сущность и максимально слиться с ландшафтом. Одна фура даже живописно сочеталась с гигантским базальтовым валуном, который какой-то из дремлющих великанов выкорчевал в свое время из самого сердца матушки-земли и зашвырнул что было мочи куда глаза глядят.
Но если жутковатая красота пропастей, ущелий и скал, прикрытых сочной пышной растительностью говорила о мощи природы и разгуле стихий, то развешанные и рассаженные по ущельям транспортные средства свидетельствовали лишь о мощи человеческого разгильдяйства, безусловно царившего в этих местах наравне с культами Империи Инков, всеми святыми католического пантеона и футбольным фанатизмом. На протяжении всего пути я так и не заметил ни одного приличного ограждения или бордюра, отделяющего горную дорогу от пропасти справа от нас
Вообще любопытно, сколько всего узнаешь о месте, стоит только ступить туда своими собственными башмаками. Неделю назад это небольшое государство на берегу Тихого океана, ассоциировалось у меня только с бананами и розами – то есть представлялось эдаким совершенно гармоничным единством инь и янь, символическим мужским и символическим женским, поистине центром мира, в котором, усмиряя и уравновешивая друг друга, соединились две противоборствующие энергии. А Эквадор оказался настоящей родиной слонов и парового отопления. Здесь и самая высокая канатная дорога в мире, и самый высокий действующий вулкан, и самый доступный экватор, и самая полезная кухня, самый ровный в мире климат, и даже недостающие звенья для своей теории видов Дарвин обнаружил тоже здесь. Но сейчас меня больше всего волновало то, что Эквадор готовился стать местом, где впервые в жизни Вика, собиралась применить филологию для фальсификации