Когда он запел, словно рассказывая что-то, я подумала, что этот мальчик вырос и стал взрослым. Он стал взрослым уже давно, но до меня это дошло только сейчас. Когда-то он как будто кричал на весь мир, что не хочет взрослеть, а теперь он мягко перебирал струны пальцами, словно лаская их, и постепенно его движения становились более яростными.
Ползая на коленях, скрюченная, я подумала: это и есть поза, в которой я живу. Похоже, передвигаться на двух ногах – не для меня, так что какоето время поживу так, решила я.
Это было неожиданно. Все равно как когда ешь шоколадные конфеты из большого пакета, каждую в своей обёртке, а тебе говорят, что ты сейчас съела последнюю. Вот так же и известие о смерти.
Мне кажется, что иногда время, когда ты ничего не делаешь, более мучительно, чем время, когда ты чем-то занят.
У меня не получается вести обычную жизнь, как без труда делают другие, я только страдаю, зарабатывая новые морщины. Но поддерживать моего кумира – смысл моей жизни, это абсолют, до конца понятная мне миссия, центр моего существования. Ну, как центр – хребет, стержень.
Младший сын отца казнит, став королём. Споры бесчестно так разрешать. Письмо найдено, подозренье раскаянье вызовет в нём. Когда изгнанного волка положат на кровать. Цент 9. Кат. 8.
Правда, впереди — долгий рабочий день, зато я уже знаю, как проведу вечер: с огромной тарелкой лапши фо и «Черной пантерой», найденной в куче приготовленных на выброс дисков с не вошедшими в фильм кадрами мускулистого торса Эрика Киллмонгера. И не надо мне рассказывать, что я не умею жить.
Две высокие девушки, которые терпеть не могут баскетбол, — это дружба на века.
Я коротко рассказываю о своих бедах и даже умудряюсь при этом не заплакать. Горжусь своим достижением.
Трэвис одарил меня, пожалуй, самой обольстительной улыбкой из своего арсенала. Парень просто излучал секс и бунтарство. Темно-русые волосы взъерошены, предплечья покрыты татуировками. Я закатила глаза из-за столь нелепой попытки соблазнить меня.