Знаешь, почему я так люблю колесо обозрения? – спрашивает она, залезая в покачивающуюся металлическую кабину и размещаясь на сиденье.
– Потому что хочешь побыстрее умереть? – Я залезаю вслед за ней и жду, когда опустится защитная дуга.
– Потому что сверху можно увидеть весь мир.
– Ты, наверное, заключил сделку с дьяволом. Это единственное объяснение тому, как отлично ты выглядишь после ночи попойки и того, как тебя вчера отделали.
... жизнь в Баттерфилд-парке стала невыносимой после того, что случилось на балу, в честь моего дня рождения, и мы обе знаем, кто во всём виноват, верно, Покет?
- Не стоит так уж сильно винить себя, дорогая, - сказала я.
- Смотри куда идёшь! - рявкнул долговязый.
- У меня нет времени смотреть, - ответила я со всей рассудительностью. - Я тут ищу выход из безнадежной ситуации.
Зануда-библиотекарша была просто вне себя от волнения. Должно быть, ей не приходилось так сильно переживать с тех пор, как она впервые прочитала "Джейн Эйр".
- Маленьким девочкам такое не по плечу!
- Почему же? В трагических обстоятельствах мне нет равных. Все так говорят.
- Но ты ведь еще ребенок! Как ты можешь надеяться, что у тебя хоть что-то получится?
- Мой козырь - отвага, дорогая. Чего-чего, а отваги мне не занимать. Такой, знаете ли, героической отваги, когда случайные свидетели аплодируют или падают в обморок, а потом народ ставит памятники герою.
- Прекрати щуриться, юная леди, - рявкнула мамаша Снэгсби, нежно оскалившись на меня. - А то вид у тебя, как у уличного воришки!
Мамаша Снэгсби всегда была щедра на подобные маленькие знаки материнского внимания и мудрые советы. Она любила подсказать мне, каким образом я могла бы стать еще лучше. Или хотя бы немного менее невыносимой. Ну просто душка!
— Некоторые мои пациенты жаловались на лёгкое жжение перед тем, как их окутывал глубокий сладкий сон, но оно длилось недолго.
Мамаша Снэгсби открыла глаза.
— Жжение? Что тут может жечь? — забеспокоилась она.
Размахнувшись, я ударила её пустым ведром по затылку. Судя по всему, момент я выбрала очень удачно. Голова мамаши мотнулась вперёд, потом так же быстро запрокинулась назад. Я успела подхватить её шишковатый затылок и со всей возможной осторожностью пристроила его на край ванны — недаром у меня все задатки прирождённого ангела-хранителя.
В Белом доме ее прозвали пластмассовой Пэт, потому что она была надломлена своей ролью жены политика
Бесс говорила: «Вам не нужно ничего знать обо мне. Я только жена президента и мать его дочери»