- Я продолжаю верить, что мой долг – поиск правды и справедливости. И считаю, что это наилучший способ для солдата служить в армии, а еще считаю, что это мой долг честного человека.
Я думаю о Дрейфусе, (...). Теперь наши судьбы переплелись окончательно. Я завишу от того, останется ли он в живых, в той же мере, в какой он зависит от меня. Если Дрейфус выстоит – выстою и я. Если я выйду на свободу, то и он тоже.
Лабори кладет большую ладонь на металлическую решетку и говорит:
– Пикар, я хочу пожать вашу руку. (...). Поздравляю, Жорж.
– С чем?
– Верховный апелляционный суд приказал армии вернуть Дрейфуса для пересмотра дела.
– Я здесь для того, чтобы защитить честь мою и моих детей. Я ничего не буду говорить о пытках, которым меня подвергали. -(Дрейфус).
Ложь охватила все своей хрупкой паутиной – она не сможет выдержать давления времени и пристального взгляда. (...). Я уверен: возмездие неизбежно.
– Дело сделано. За Дрейфусом уже отправлен военный корабль, чтобы доставить его на новый суд. И на сей раз заседания не будут проходить при закрытых дверях – на сей раз за ними будет наблюдать весь мир.
В стране царит гнусная атмосфера насилия. На президента, посетившего скачки, напал с тростью антисемит аристократического происхождения. Сожжены чучела Золя и Дрейфуса.
Дрейфус предпочитает ненависть армии ее жалости. То, что кажется холодностью, на самом деле – решимость не выглядеть жертвой. Я уважаю его за это.
Я знаю армию. На дипломатию она не реагирует. Она реагирует на силу.
– Это необыкновенно – сделать то, что сделали вы, и в результате оказаться членом кабинета Французской республики.
– Но самое странное, если хотите знать, я бы никогда не достиг этого без вас.
– Нет, мой генерал, – отвечает Дрейфус, – вы добились этого потому, что исполняли свой долг.