Им приходилось делать то, что диктовал им сидевший у них внутри Велиал, а он желал коммунистической революции, желал фашистской реакции на эту революцию, желал Муссолини, Гитлера, Политбюро, желал голода, инфляции, кризиса, желал вооружения как лекарства от безработицы, желал преследований евреев и кулаков, желал, чтобы нацисты и коммунисты поделили Польшу, а потом пошли друг на друга войной.
Марксист называет себя «научным», а фашист к этому определению добавляет еще одно: он поэт – научный поэт – новой мифологии. Претензии того и другого вполне оправданны: и тот, и другой в реальной жизни прибегают к приемам, доказавшим свою эффективность в лаборатории или башне из слоновой кости. Они упрощают, отделяют и исключают все, что неприменимо для их целей, и готовы пренебречь чем угодно как несущественным; они навязывают свои способы и подтасовывают факты, чтобы доказывать свои излюбленные гипотезы; они отправляют в мусорную корзину все, чему, по их мнению, недостает совершенства. А поскольку они действуют как подлинные мастера своего дела, как серьезные мыслители и опытные экспериментаторы, тюрьмы переполнены, политические еретики гибнут на каторге, права и желания простых людей попираются, Ганди погибают насильственной смертью, а миллионы школьных учителей и радиодикторов от восхода до заката твердят о непогрешимости сильных мира сего, которые в данную минуту оказались у власти.
Этим символичным актом мы, так стремящиеся к миру, отвергли единственное средство его достижения и предостерегли всех, кому случится в будущем отстаивать иные пути, нежели те, что неизбежно ведут к войне.
Святой может исцелить наше безумие не из середки, не изнутри, а только снаружи, находясь вне нас. Если он станет деталью машины, одержимой коллективным сумасшествием, случится одно из двух. Он либо останется самим собой, и тогда машина будет какое-то время его использовать, а потом, когда он сделается бесполезен, выбросит или уничтожит. В противном случае он будет переделан по образу и подобию механизма, с которым и против которого работает, и тогда мы увидим, что святая инквизиция в союзе с каким-нибудь тираном готовит торжество привилегий церкви.
" -Все мы по мере сил избавляемся от своей кармы."
Мы думаем, будто знаем какого-то человека, а потом узнаём о нем что-то такое, от чего все летит к чертям.
Нельзя сделать невозможное возможным при помощи логики и здравого смысла. Нет, тут остаётся только вера. С правильным волшебством и верой в сердце ты можешь подчинить себе время, пролезть в любой дымоход и облететь весь мир за одну ночь.
He knew Luke well enough now to see the way he would have done the terrible thing — with a strange, absentminded smile, because whatever it was had been a clever idea and rather difficult to do.
- Честно, Дэвид: когда они вот так начинают, я просто не знаю, то ли заорать в голос, то ли встать и уйти в закат.
Дэвиду никогда раньше не приходило в голову, что Астрид тоже считает его родственников невыносимыми. И он спросил с неподдельным интересом, просто в порядке эксперимента: – А почему бы не сделать и то и другое сразу? Заорать и уйти в закат?
Двигаться назад намного сложнее, понимаешь – ты не видишь, куда идешь, и все время врезаешься в препятствия. Я считаю, что двигаться нужно вперед.