– Просто признайся, что тебе нравится, когда я тебя ношу.
– Просто признайся, что тебе нравится меня нести, – передразнила я и удобно обхватила его за шею, не открывая глаз.
– Мы вас догоняли! – радостно объявила она.
– Надо было догонять погромче, – недовольно фыркнула Хельга. – И топать!
– Пантеры не умеют топать, – развел руками оборотень.
– Значит – мяукать! Один мявк – я иду, два мявка – спасайся, кто может! – Некромантка подумала удар сердца, а потом махнула рукой. – Впрочем, в твоем случае это одно и то же.
Нищие просто валялись в проходах. Сегодня люди высадились на Марс, а на улицах столицы находились нищие, и все юристы каждый день проходили мимо, а все их разговоры о свободе и справедливости были не более чем прикрытием их алчности.
Что ж. Потеря времени. Он не был удивлен: в отличие от тех, кто посоветовал ему туда приехать, он не верил в рациональность Филлис. Как и у множества религиозных фундаменталистов, для нее бизнес являлся частью религии; две догмы как части одной системы укрепляли друг друга. Разумными доводами с этим ничего нельзя было поделать.
«Для этого нужно обладать волей», — сказал Фрэнк Чалмерс своему отражению в зеркале. Эта фраза была единственным, что он запомнил из сна. Он брился, делая быстрые, решительные взмахи, чувствуя напряжение, переполненный энергией, готовой вырваться наружу, жаждущий приняться за работу. Осталась еще одна фраза: «Побеждает тот, кто сильнее того хочет!»
— Тебе будет сложнее, чем мне, — сказал Фрэнк, осмотревшись.
— Русские к такому привыкли, — откликнулась она. — Эти шатры ничем не отличаются от московских квартир.
— Да-да.
Россия стала чем-то вроде гигантской Кореи, где был установлен тот же жестокий и четкий капитализм, где за видимостью демократии и обилием потребительских товаров скрывалась правящая хунта.
— Но, сэр, вообще-то многие на Марсе считают себя марксистами.
— Черт! Да хоть зороастрийцами, янсенистами или гегельянцами!
— Марксисты и есть гегельянцы, сэр.
— Заткнись, — бросил Фрэнк и оборвал связь.
Это мир действий, где слова влияли на действия не больше, чем шум водопада.
Как говорил Джон, экономику можно измерить в тераваттах или в килокалориях. А это уже энергия. И мы можем использовать энергию в любой форме, пусть даже в форме тел. Тела - это просто дополнительная работа, только очень универсальная и энергичная.
Пусть современные компьютеры вмещают ещё в сотни раз больше, но это улучшение совершенно бесполезно, потому что у него сейчас не было времени, чтобы прочитать хоть одну книгу. А в те дни он, похоже, любил Ницше. Около половины заметок были взяты из его трудов, и, просматривая их, Фрэнк не мог понять, зачем он их отмечал, все они были бессмысленной чепухой. А одна заставила его содрогнуться: «Индивид есть частница фатума во всех отношениях, лишний закон, лишняя необходимость для всего, что близится и что будет. Говорить ему: «Изменись» - значит требовать, чтобы все изменилось...»