— Где она? — голос Седрика звенел от плохо скрываемой ярости.
— Кто? — миролюбиво поинтересовался Урфин, сложив руки на груди.
— Моя жена.
Прикинув, сколько времени прошло, Урфин предположил:
— Скорее всего, на кухне.
Значит, пока обошлось без слез.
— И что она там делает?
Деграс-младший, кажется, успел осмотреть кабинет, в котором просто негде было прятаться, и оценить состояние Урфина. Руку, во всяком случае, протянул.
Поднял рывком, и позвонки с тихим щелчком вернулись на место. Благодать.
— Обед тебе готовит. Или ужин…
— Шарлотта?
— Ну… да, если ты другой женой не обзавелся. И будет готовить еще месяц. Завтраки. Обеды. И ужины. А ты будешь их есть. Ясно?
— Она же не умеет…
Об этом, допустим, Урфин и сам догадался.
— Ничего, — он ободряюще похлопал Седрика по плечу. — Или научится, или ты похудеешь.
Кажется, ни один из вариантов Деграса не устраивал.
— За что? — очень тихо спросил он, опускаясь в кресло. И вид сделался несчастный… кажется, Шарлотта уже пыталась готовить. К концу месяца он или очень сильно сбросит вес и сам отошлет жену, или добьется от нее нормальной еды.
— Я не могу быть без тебя, Натан. Я хотел бросить тебя в этой могиле и уйти, но не смог. Стоит мне отойти от тебя хотя бы на десять шагов, как мне становится больно. Я дорожу каждой секундой рядом с тобой. Каждой секундой. Ты даже не знаешь как. — Он опускает глаза, потом снова смотрит мне в лицо. — Я всегда буду твоим другом. Я буду помогать тебе до последнего вздоха, и я останусь с тобой. Я люблю тебя, Натан. Люблю с нашей первой встречи, и с каждым днем все больше и больше.
Це ніби цілунок і водночас - не цілунок.Але це приємно,і я хочу іще.
Этот гад тут же расплылся в улыбке, приложился к ее ручке, щелкнув каблуками. То ли долго тренировался, то ли впрямь за плечами двадцать поколений аристократов. Сморщенное личико Стаси украсил румянец.
– Вам надо жениться, – заявила она. – И завести детей. Хорошие гены – редкость. И, разумеется, спутницу жизни выбрать из наших, не то породу загубишь. – Тут она выразительно взглянула на меня: – Как вам Зоська?
– А чего это вы мне тыкаете? – удивилась я.
– Обращение на «вы» всегда несет определенный подтекст, намекая на возраст женщины.
– Это кто сказал, Энгельс?
– Почему Энгельс? – удивился красавец-заступник.
– Сама не знаю. Кстати, мой возраст еще лет десять как минимум реагировать на подтексты и не подумает, так что смело можете говорить мне «вы».
– Приличной девушке ни к чему вступать в перепалку с пьяным сбродом.
– Это диагноз? – поинтересовалась я.
– Надеюсь, что нет.
– Правильно, надейтесь. Еще раз спасибо и всего вам доброго…
Никогда раньше мужики так со мной не разговаривали, я собралась ответить в том смысле, что мечты редко претворяются в жизнь, а особенно такие дурацкие
– Ага… Судя по твоей физиономии, гениальных мыслей не наблюдается?
– Есть кое-какой план, – соврала я.
– Я правильно поняла: твой план в эмбриональном состоянии?
– Точнее, в предзачаточном. Но обращаться за помощью пока считаю излишним. Чем меньше людей знает…
а в остальном он выглядел весьма неплохо. Как говорится, деньги в кармане – еще не крылья, но походку меняют.
-Я не ем мяса, поскольку считаю неправильным лишать жизни животных, тем более что их так трудно прожевать.