Урок оказался тяжёлым, его было сложно усвоить, но правда была такова: в мире существовали разумные создания, которые эксплуатировали достоинства других. Их сострадание, любовь, веру в семью и род. Эксплуатировали и осмеивали.
Одинокая, коленопреклонённая фигура — казалось капитану — заключала в себе всю усталость мира.
Месть поднесла зеркало ко всякой жестокости — и в отражении понятия добра и зла размылись, утратили всякий смысл.
Теперь я понимаю тебя, Рат’Фэнер, но понимание не означает прощение. Справедливость в том, чтобы не колебаться в наказании.
Мы боремся против порядка и железной руки, которая должна за ним скрываться, лишь потому, что эта рука — не наша.
Взяв на себя подобную ответственность, мы станем правителями, а чтобы успешно управлять, мы должны захватить.
Больной он. Ему в мысли боль гвозди заколачивает, а это не хорошо. Совсем не хорошо.
— Боги, — шёпотом простонала деревянная фигурка, — зачем мы это делаем? — Затем, что это весело?
Когда кто-то требует от меня следовать одному пути, мои инстинкты сразу говорят — делай всё наоборот. Не ты один тут любишь ворошить навоз.
Если только можете, дорогие мои друзья, старайтесь не оказываться в осаждённом городе.