Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу.
Именно безграничная способность Натаниэля констатировать очевидные вещи делала его столь восхитительно человечным.
Это было бессмысленно. С какой стороны ни посмотри, всё здесь не сходилось. Так что я решил пустить в ход новую, невиданную прежде стратегию: я промолчал.
-Ах, не хочешь порабощать духов?
Тут и конец моей стратегии- но, с другой стороны, я ведь промолчал больше минуты, а это само по себе уже рекорд.
Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвел хоть какое-то впечатление.
Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться, что это непросто. Не так уж там много тех мозгов.
С психодинамической точки зрения, стадия горя от потери любимого человека с обязательной психической работой печали обусловлена тем, что наша эмоциональная связь с любимым и выросшая из нее интрапсихическая, эмоционально окрашенная энергетическая нагруженность образа этого человека должны быть постепенно отведены от него, чтобы после его потери мы действительно могли психически отделиться и тем самым эмоционально оторваться от него.
– Ты такой же, как он? – спросила Тереза.
– Как кто?
– Как Тимидо. Одинокий койот в темном ночном мире.
– Иногда. Каждому иногда бывает одиноко и грустно.
– Но тебе это нравится, да?
– Не всегда.
– Не всегда…
Ты тоже держишься за свое прошлое, Гарри? - спросила Сильвия. Босх не ответил. - Наверное, все мы в какой-то мере подвержены этому. Заглядывая в прошлое, мы узнаем в нем свое будущее.
Ты тоже держишься за свое прошлое, Гарри? - спросила Сильвия. Босх не ответил. - Наверное, все мы в какой-то мере подвержены этому. Заглядывая в прошлое, мы узнаем в нем свое будущее.
– Ты такой же, как он? – спросила Тереза.
– Как кто?
– Как Тимидо. Одинокий койот в темном ночном мире.
– Иногда. Каждому иногда бывает одиноко и грустно.
– Но тебе это нравится, да?
– Не всегда.
– Не всегда…