Иногда в жизни всё же приходится тыкать палкой пчелиный улей, и невозможно знать наверняка, вернёшься ли ты с мёдом млм с волдырями на руках.
Ничего не изменится, если ничего не менять.
Нам сказали, что она сама не поняла, что произошло. Ни боли, ни жизни, пролетающей перед глазами - ничего. Просто раз - и её нет. И это якобы к лучшему. А я вот в этом не уверена. Маме нравилось держать все под контролем. Она вполне могла бы поспорить с судьбой. Вот только с грузовиком, который мчится на тебя со скоростью семьдесят миль в час, особо не побеседуешь. Хотя если бы кто и умудрился это провернуть, то только моя мама.
Когда у тебя зависимость, твой разум прибегает к удивительным хитростям.
Поначалу это можно сравнить с укусом пчелы. Больно, но стерпеть можно, наверное. А потом, пожалуй, обида превращается в десяток комариных укусов. Как будто все эти мерзкие насекомые ужалили тебя одновременно и ты вынужден страдать от постоянного зуда и раздражения. И чем больше ты чешешь место укуса, тем сильнее оно болит.
Именно за этим я провела всё утро - расчесывала сою рану.
«Групповая терапия - это самое что ни на есть соревнование. Каждый изо всех сил старается доказать, что живет отстойнее других».
Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких.
Самая величайшая подлость - это гнать на войну животных.
Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: «На Западном фронте без перемен»
Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.