Обвинения, выдвинутые против него «обеспокоенными родителями», избившими его, были слишком серьезными, чтобы их можно было проигнорировать. Поэтому, как только его выпустили из отделения неотложной помощи, он сразу же был задержан и содержался под охраной полиции. К тому же к нему подходил психологический портрет, составленный специалистами из «Лотиэн энд Бодерз»: белый мужчина, лет двадцати пяти, душевнобольной, живет один, постоянной подруги нет. Не совпадало только одно: плохая успеваемость во время учебы. У Труповоза была ученая степень по истории Средневековья. Узнав об этом, инспектор Инш сказал: «И на хрена она ему сдалась?». Допрос был долгим, трудным и запутанным.
- Отчаянный Даг Макдаф, убивший десятки людей, идет к вам, чтобы похитить вашего брата и отрубить ему коленные чашечки. При этом он берет с собой четырёхлетнюю девочку. Это что,акция такая социальная - покажи внучке свою работу?
"Только чужое страдание может доставить людям настоящее удовольствие"
Утренний выпуск «Пресс энд Джорнэл» хлопнулся о порог квартиры Логана, как надгробная плита.
Вздохнув, Логан поднялся из кресла. Еще одно дело раскрыто. Еще одна жизнь разрушена.
Штаб-квартира полиции Грэмпиана. Восьмиэтажная односекционная башня с радиоантеннами и системами срочного оповещения на крыше. Это здание из серого бетона и стекла как будто оттянули в конец Квин-стрит, чтобы не мешать проезду к Шериф-корту. Напротив располагался серый гранитный свадебный торт — колледж «Маришаль», за углом — Колледж искусств — церковь в псевдороманском стиле, наспех сооруженная в Викторианскую эпоху. Здание штаб-квартиры полиции являло собой воплощение наивысшей любви девелоперов к уродливым строениям. Но зато от него было рукой подать до мэрии, муниципального совета и дюжины пабов.
— Чтоб ты ногу сломал, — сказал Логан вслед удаляющемуся инспектору.
— Спасибо, сержант. — Не оборачиваясь, Инш весело помахал рукой.
— Нет, серьезно, — сказал Логан. — Я очень надеюсь, что ты упадешь и сломаешь ногу, черт бы тебя побрал. Или шею. — Правда, он подождал, когда дверь закроется, так что Инш его не услышал.
День был темным, как душа адвоката.
Пабы, церкви и дождь. Этого в Абердине было в избытке.
Под народной музыкой я разумею ту, которую по-настоящему любишь, которая цепляет. Греет в холод и светит во тьме. А чем дольше живёшь, тем холоднее вокруг и тем гуще тьма.