Дилан снова почувствовала себя почти человеком. Или хотя бы свеженьким мертвецом.
Наконец, Дилан взяла с кровати самое важное. Эгберт, плюшевый мишка. Со временем он стал серым и довольно потрёпанным, один глаз отсутствовал, а из небольшой дырки по заднему шву торчала набивка. Эгберт вряд ли одержит победу в конкурсе красоты, но он был рядом с ней с самого рождения и приносил чувство безопасности и комфорта. Взять его с собой? Ей бы очень хотелось, но отец может решить, что она до сих пор ребёнок. Дилан в нерешительности прижала мишку к груди. Затем положила на кровать и посмотрела на него. Казалось, что он, брошенный, с обидой смотрит в ответ. Почувствовав вину, Дилан схватила его и аккуратно положила поверх одежды.
Уже застегнув рюкзак, она передумала и достала Эгберта. В этот раз он упал мордочкой вниз и уже не мог с надеждой или укором смотреть на неё одним своим глазом. Дилан нахмурилась и решительно вышла.
Но ровно через двадцать секунд ворвалась обратно и схватила медвежонка.
- Извини, Эгберт, - прошептала она, быстро поцеловала плюшевого зверя, засунула в рюкзак и теперь уже не вышла, а выбежала из комнаты.
- А если душа умирает? - Ты исчезаешь, совсем.
Как могло быть так, что здесь, среди этого хаоса и страха, потеряв абсолютно все, она вдруг почувствовала себя ... живой?
Когда нет никаких секретов, легче.
«Бойся человека с одной книгой», – гласит арабская пословица. Странно слышать такие слова от арабов.
Никогда не встречала я человека, так ненавидевшего народ, из которого он якобы вышел и который якобы представлял.
Большей частью приударял он за зрелыми женщинами, способными поддержать в делах, завоевывая их тем, что на свое толстогубое лицо с пещерными надбровными дугами напускал мальчишеское очарование и вкрадчивое жеманство.
сила Ленина уже тогда заключалась в его умении не считаться ни с чем и ни с кем, и меньше всего – с реальностью.
Любят женщины поиграть в революцию, особенно если лицом не вышли да не знают, куда девать энергию.