Она вышла и прислонилась к стене, попробовала заплакать, но слезы пока не приходили, как не приходило и понимание того, что случилось. Никто не попытался утешить ее. У каждого было свое горе. И каждое горе было тяжелее, чем твое.
Он всегда говорил, что с правдой чересчур носятся; в конце концов еще никто не получал премии за то, что говорил правду
Мир остается прежним, только становится немного хуже.
(...) ни капли зависти не просочилось ни в ее голос, ни в сознание. Такой уж она была : всегда благодарной за то, что имеет. Ее стакан был не только наполовину полон, но к нему словно прилагалась гарантия постоянного пополнения.
И никакая самодостаточность и независимость не смогут разогнать его тоску по человеку, чье имя мы никогда больше не упоминали; человеку, который разбил его сердце, а когда мы собрали кусочки, оказалось, что одного не хватает и всегда будет не хватать.
— Я еврей, — говорил мистер Голан, — но прежде всего я человек.
— Что такое шлюшка? — Женщина, у которой много кавалеров.
...происшествие, конечно, было трагическим, но все его участники незадолго до того пообедали и потому умерли счастливыми.
Избалованные, взбалмошные девушки могут под влиянием разумных и терпеливых людей превратиться в милых леди, но порочный нрав в столь юном возрасте уже трудно исправить.
Нельзя научить быть благонравной, девушка либо обладает этим качеством, либо нет.