...со временем выводы, к которым мы приходим, меняются. Не потому, что у нас появляется другая информация, а оттого, что мы сами меняемся.
Это война, и значит, говорить нам придется на языке войны. А он, как известно, состоит не из слов, а из пуль.
- Дважды я был верующим, - Ангус сглотнул, и Кетнес поняла, что эту речь он отрепетировал заранее, - и дважды терял веру. Сначала - в Бога. Потом в Макбета. Я утратил веру в Бога, потому что его не существует. А в Макбета я больше не верю, потому что он вовсе не тот, кем старается казаться.
Он приложил ладонь ко лбу. Сверху, из потока слепящего света, до него донесся раскатистый смех, и на причал упала огромная тень.
Но и смеха было достаточно, чтобы понять, кто перед ним.
Макбет. Естественно, Макбет.
— У каждого есть своя цена.— Ты прав, только эта цена не всегда измеряется деньгами. Не все такие простые, как ты.
Что такое хорошо и что такое плохо – это мы с детства знаем, но потом мы учимся пользоваться нашим волшебным мозгом, а с его помощью можно придумать великое множество отговорок и оправдать ими самую великую подлость.
Выбирать может любой идиот, а вот когда ты решаешь, значит, ты лидер и умеешь рассуждать.
– Почему дети бывают такими жестокими и злобными? – спросила она.
– Но если взрослые жестоки, то почему дети должны быть добрыми?
...верность людям не свойственна, а вот предательство - наоборот.
Те, кто засиживался здесь до ночи, утверждали, будто вечером в кабинетах тянет холодом и слышатся приглушенные крики. Впрочем, по словам Банко, все это были проделки немного чокнутого завхоза: ровно в пять вечера тот выключал отопление, а когда видел, что кто-то уходит, не погасив лампу, то принимался кричать.