admin

Можно, конечно, ожидать смерти в середине жизни, но не посреди же ужина.

Красота — это взятка, подкупающая разум и лишающая его способности критически мыслить.

Избыток откровенности выглядит не менее подозрительно, чем ее недостаток.

Мир кишит людьми, утр­атившими веру: полити­ки перестают верить в­ политику, общественн­ые деятели — в общест­венную деятельность, ­учителя — в образован­ие, полицейские, наск­олько мне известно, —­ в полицейскую службу­, а поэты — в поэзию.­ Таково свойство веры­ — время от времени о­на пропадает или оказ­ывается не на своем м­есте.

Самоубийство - конец всех возможностей. Он вспомнил Шопенгауэра: самоубийство может рассматриваться как эксперимент, как вопрос, который человек задает природе, пытаясь вынудить ее ответить. Неудачный эксперимент, ибо он влечет за собой разрушение того самого сознания, которое задает вопрос и ждет ответа. Папа сказал тогда: "Пока мы здесь, всегда остается возможность, даже уверенность в том, что все можно изменить. Единственно допустимый момент покончить с собой наступает для человека не тогда, когда жизнь делается невыносимой, а тогда, когда он предпочитает не проживать ее, даже если она обещает стать терпимой или, более того, приятной".

Значит, меня, по сути, только что приговорили к медленной и мучительной смерти. Приговорил меня не кто иной, как мой отец, и сделал он это только для того, чтобы вернуть Валенсии несколько городов и задобрить вампиров. Какая у меня получается насыщенная интересными событиями жизнь.

...Как ты думаешь, они все — она обвела рукой столовую, где больше всего сидело людей и эльфов, — нормально отреагируют, если я притащу сюда какого-нибудь несчастного и вопьюсь ему в горло у всех на глазах?
Я подавилась похлебкой и с подозрением уставилась на Оттилию.
— А так ты обычно нападаешь на какого-нибудь несчастного не у всех на глазах?

Постоянная привычка сохранять на лице маску невозмутимости не добавляла мне популярности, и к своим двадцати трем годам я снискала славу холодной расчетливой интриганки и равнодушной стервы. В чем-то это было правдой — опасения мачехи насчет моей злопамятности оказались обоснованными.

Надо же, какие эти архивампиры обидчивые. Интересно, а что Адриан со мной сделает за то, что убила его?

— Вы не откажетесь от небольшого поединка?
Что?! Я? С архивампиром?! Да он меня сейчас на куски порубит! И вообще, он разве не в курсе, что подобный способ времяпрепровождения не предлагают молодым хрупким леди?
Эх, и почему никто никогда не видит во мне хрупкую леди?