«Клянусь честью, – подумал Рауль, – вот слуга, каких мало!.. Он был бы моим наследником и все же радуется, что не будет присутствовать на моих похоронах! Этак, пожалуй, поневоле поверишь в людскую добродетель».
Из всех страстей, растапливающих человеческое сердце в своём не потухающем горниле, ревность больше других умеет выдавать воображаемое за действительность.
Рауль мог бы сказать себе, что между тем как его родители умирали от голода и нищеты, у него было много золота и что если бы он пораньше осведомился об их положении и поспешил к ним на помощь, то исполнил бы только сыновий долг. Да, конечно, он мог бы сказать себе все это, но он этого не сделал. Молодой искатель приключений имел один из тех характеров, которые, при всяком несчастии, случившемся по их же собственной вине, обвиняют всех и вся, исключая самих себя.
Видишь ли, мое бедное дитя, игрок соединяет в себе посредством этой дьявольской страсти все пороки, которые обыкновенно не идут рядом. Игрок! Ах! по-моему, лучше быть вором или развратником. Для игрока нет ничего священного.
Сопротивление в любви – это масло, брошенное на огонь!
Кто ничем не рискует, тот ничего не получит!...
- Богатство не составляет счастья, — философски заметил Рауль, — однако… способствует ему…
Правитель — это диктатор, надевший маскарадный костюм демократического руководителя. Он должен быть ответственным перед волей народа.
— Похоже, вы любите музеи, — заметил Ролф.
— У них есть преимущество: люди там могут на вполне законных основаниях слоняться без дела.
— Защита, комфорт, удовольствия —это еще не все.
— Это именно то, что волнует людей, то, что им необходимо. Что еще должен предлагать совет?
— Сострадание, справедливость, любовь.
— Ни одно государство никогда не интересовалось любовью, да и не должно ею интересоваться.