admin

Кто-то же должен сказать мужикам, которые ходят по городу в камуфляже, что мы все равно их видим.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

— Зачем из людей тащить зло и слабость? — Чтобы государство было сильным и добрым.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

Мартын, мне, когда война началась, было семь лет. Я пережил блокаду, репрессии, смерть усатого, много чего. С вирусами перетоптался. И то, что сейчас, Мартын, для меня поворот головы воробья. Все на свете ненадолго.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

— Знаешь теорию трех стадий похмелья?
— Что?
— Сперва болит башка, крутит живот, эта вся дрянь. Харчо, пиво, все понятно. Потом самое мерзкое — моральная боль. Фидбэки и флешбэки. Для этого нет лекарства, диалоги
с дементорами. Отходняки. Многие из-за этого пить бросают. Если переживешь, то за этим начинается главное.
— Что?
— Третья стадия похмелья. Когда тебе не больно. Ты уже
со всем смирился, согласился с тем, какой ты есть, тебе не стыдно и не страшно, начинаешь растворяться в том, что вокруг, ты пепел и труха, ноль без палочки. Не боишься смерти. Тогда снова начинаешь выпивать. Ты часть огромного всего, где все связано, входишь в любые поля и все чувствуешь, ничего не зная. Но это быстро проходит. Ты начинаешь приручать действительность. Или она тебя. Просто думать о чем-то, что тебе нужно, и оно случается.
— Это как?
— Понятия не имею как. Но из-за этого открытия и пью. Твой единственный план в жизни — добиться третьей стадии, как можно меньше всего разрушив на первых двух.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

Но не думаю, что дело было только в аккордеоне и носе. Мы с ним читали одни книжки и знали одни стихи, и, хотя он был старше на несколько лет и на семь жизней, нас роднило что-то важное, не знаю что.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

Я спросил Бобэоби и Ана, зачем они собирают эти списки и почему пытаются прочитать их в эфире.
— Люди должны все это узнать, опознать УУУУ — уровень урона, утрат и ужаса. Понять, что у них нет дела более важного, чем сказать: «Я не хочу выживать, а хочу жить» и «Я больше единицы, я всегда плюс один». Они утратят страх. Мы хотим пробиться до самого важного в себе и в них.

Радио Мартын

Филипп Дзядко

Здесь бульвары и улицы потеряли свои названия, а люди — возможность доверять друг другу. Здесь живут постоянный страх, неумолкающее радио и полчища жуков, оккупировавших город. Мартын прячется в воспоминания, прочитанные книги, старые песни и стихи — в ту жизнь, которая, казалось бы, исчезла навсегда. Но она дает о себе знать — странной запиской, подброшенной в почтовый ящик, пачкой старых писем, не дошедших до адресатов, прорывающимися в эфир таинственными «изумрудными людьми», встречей с...

По мере того как душа погружается в набожность, она утрачивает смысл реальной жизни, вкус, потребность и любовь к ней. Ослепленные своею верою, они перестают видеть окружающий их мир и себя самих. Я же больше всего стремлюсь к тому, чтобы отчетливо разбираться во внешних впечатлениях и внутренних переживаниях, так что положительно задыхаюсь в плотной атмосфере лжи, которая вполне может прийтись по сердцу набожному человеку.

«Видите ли, огромным недостатком символизма является то, что он дал одну эстетику: все большие литературные школы давали кроме нового стиля новую этику, новые заповеди, новый список обязанностей, новую манеру видеть, новое понимание любви, новое отношение к жизни. Символист весьма упростил свою задачу: он вовсе устранился из жизни, не старался понять ее, отрицал ее, повернувшись к ней спиною. Разве вы не находите, что это нелепо? Эти люди лишены аппетита к жизни и даже не гурманы.»

«Множество вещей ускользает от рассудка, и тот, кто, желая понять жизнь, пользуется только рассудком, похож на человека, полагающего, будто он может схватить пламя каминными щипцами. Он схватывает только головешку, которая вскоре гаснет.»

Любовь и хорошая погода настежь распахивают наши души.