Уже в 1924 году, как председатель комиссии ЦК по обследованию состояния Красной Армии, он [Фрунзе] доложил в Политбюро, что Красная Армия в настоящем своём виде совершенно небоеспособна, представляет скорее распущенную банду разбойников, чем армию, и что её надо всю распустить. Это и было проделано, к тому же в чрезвычайном секрете. Оставлены были только кадры — офицерские и унтер офицерские. И новая армия была создана осенью из призванной крестьянской молодёжи. Практически в течение всего 1924 года у СССР не было армии; кажется, Запад этого не знал.
оппозиционеры грубо острят: «Замечательное у нас Политбюро: два заикало (это Молотов и Рыков, оба заикаются), один ошибало (Бухарин) и один вышибало (это, конечно, товарищ Сталин).»
У меня был только выбор между украинским национализмом и коммунизмом. Украинский национализм меня ничуть не привлекал — он был связан для меня с каким-то уходом назад с высот русской культуры, в которой я был воспитан.
Редакция журнала «Советское строительство» попросила у Кагановича руководящую статью для журнала. Каганович ответил, что ему некогда. Это была неправда. Дело было в том, что человек чрезвычайно способный и живой, Каганович был крайне малограмотен. Сапожник по профессии, никогда не получивший никакого образования, он писал с грубыми грамматическими ошибками, а писать литературно просто не умел.
Во время одной из прогулок я пришёл в какой-то индусский храм, из которого навстречу мне высыпало оживлённое обезьянье племя. К моему удивлению, глава племени подошёл ко мне и протянул руку. Поражённый такой вежливостью, я протянул ему свою. Тут всё выяснилось. Приходящие туземцы приносят этим священным животным всякие лакомства, и глава племени искал в моей руке, что я ему принёс.
Изобретательность не исчерпана
"Нас чествовали как героев, и мы себя чувствовали таковыми. Ведель нашел казацкую саблю и показывал ее восхищенным девицам, мы поддакивали ему, сочиняя разные жуткие истории, и веселились от души до тех пор, пока не покинули поезд в Бузендорфе возле Диденхофена."
Утром следующего дня Бельке должен был покинуть нас. Очень рано в мою дверь постучали — передо мной стоял великий человек с орденом Славы. И хотя мы были знакомы, я все же не мог себе представить, что он может прийти и предложить мне стать его учеником. Я чуть не бросился ему на шею, когда он спросил, не хочу ли я поехать с ним на Сомму.
И все же англичане — смелые летчики. Это надо признать. Иногда их самолеты появлялись в расположении Бельке и бомбили с очень низкой высоты. Они вызывали нас на бой и никогда не уклонялись от него. Французы же всячески пытались избежать встречи с противником в воздухе.
Я даже не представлял себе, как это здорово — командовать эскадрильей. Мне и не снилось, что когда-нибудь будет эскадрилья фон Рихтхофена.