admin

"... я убедился, что человек находит врагов гораздо скорее, чем друзей. Просто страшно становится, когда вспомнишь, сколько бывает поводов нажить себе врага и как редко удается приобрести друга. Одни хватаются за томагавки потому, что ты не разделяешь их мыслей; другие — потому, что ты предвосхищаешь их мысли"

если мужество-первая добродетель воина, то его вторая добродетель-осторожность.

Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро, и не в цвете кожи все зло.

— Но обмануть тех, кто уже один раз был обманут, — дело нелегкое. Даже олени узнают все уловки охотника после одного охотничьего сезона, а индеец, у которого однажды раскрылись глаза на вашу хитрость, никогда больше не закрывает их, пока остается на том же самом месте. Я знавал белых, которые позволяли одурачить себя во второй раз, но с краснокожим этого не бывает. Всему, что они знают, они научились на практике, а не по книгам; опыт — лучший учитель, мы хорошо запоминаем его уроки.

Плох тот советник, который сам не слушает чужих советов.

- Укаждого свой вкус, и даже белка имеет право судить о дикой кошке.
- Но не слишком умно с её стороны сообщать о своем мнении дикой кошке.

У моего брата два скальпа — седые волосы под черными. Мудрость старика, язык юноши.

Но если, когда в ясную погоду чисто сияет свет, добровольно кто-либо заслоняет зрение веками, то не солнце — причина того, что человек не видит.

Большое огласительное слово

Григорий Нисский

"Большое огласительное слово" святителя Григория Нисского содержит в себе богословско-философскую защиту христианского учения о Святой Троице, искуплении, крещении и причащении против язычников, иудеев и еретиков.

— Это растрата, — сказал он после того, как я рассказал ему о том, что видел. — Ты исчерпал почти всю свою энергию. Сдерживай себя. Воину необходим фокус. На кой черт ему крылья на светящемся коконе?

В этот момент у меня в первые в жизни возникло ясное понимание собственной раздвоенности. Внутри меня существовали две совершенно обособленные части. Одна была чрезвычайно старой, спокойной и равнодушной. Она была тяжелой, темной и связанной со всем остальным. Это была та часть меня, которая ни о чем не беспокоилась, поскольку ко всему относилась одинаково. Она всем наслаждалась, ничего не ожидая. Другая часть была светлой, новой, легкой, подвижной. Она была нервной и быстрой. Она беспокоилась о себе, потому что была не устойчивой, и не наслаждалась ничем просто потому, что не имела возможности связать себя с чем бы то ни было. Она была одинокой, поверхностной и уязвимой. Это была та часть меня, из которой я смотрел на мир.