Женщинам редко удается быть последовательными, когда их переполняют чувства.
Без тебя я лишусь всего, с тобой же получу целый мир.
Мы давние враги, а потерять старого врага порой столь же тяжело, как и друга.
Оставаясь моим врагом, вы сделали для меня то, на что решился бы не всякий друг.
Сердце молодое — живучее. Страдает остро, но и утешается быстро.
пока живет в сердце надежда на прекращение страданий, еще можно как-то жить и терпеть боль. А отчаяние и безысходность — худшие враги, они сковывают равнодушием, лишают воли, и даже смельчак сдается под их натиском.
-Ты наказать или отомстить собралась?
-Не знаю... А это не одно и то ж?
-Не одно. Месть убивает. Наказание - учит.
Нет, плакать не хотелось. Она уже разучилась лить слезы от тоски. Устала. Теперь просто стискивало сердце всякий раз, когда в голову приходили мысли о доме. А еще одно поняла — нет толку реветь по живым. Надо самой как-то обвыкаться и уже не плыть щепочкой по течению, гадая, куда вынесет. Никуда уже не вынесет. Тут ее дом. Какой ни есть. Сырой, холодный, неприветливый, суровый, но надежный, неприступный, хранящий от зла.
— Просто вспомни, какими мы были.
Он пожал плечами и устало ответил:
— Я помню. Я постоянно хотел есть. И дрался с теми, кто надо мной смеялся. Но все они были старше. И меня постоянно лупили. А ты рыдала днями напролет из-за своей потерянной занавески, пока тебя не раздели и не высекли.
— Верно, — согласилась она и вдруг с яростью заговорила: — Поэтому нельзя забывать, что…
— …что если бы с тобой и со мной этого не сделали, мы вряд ли бы сейчас говорили. Покойники — те еще молчуны.
- Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.