Мои цитаты из книг
Да,много раз-при Арии,при альбигойцах,при гуманистах,при Вольтере,при Дарвине-вера,несомненно,катилась ко всем чертям. И всякий раз погибали черти.)
Честертон как мыслитель почти неизвестен широким кругам советских читателей, знающим его только как автора детективных рассказов об отце Брауне и Хорне Фишере. Эта книга призвана познакомить с философскими, нравственными, религиозными взглядами писателя, с его размышлениями о ценности человеческой жизни, пониманием сущности христианства и путей человека к духовности.
Книга рассчитана на всех, интересующихся философскими проблемами человека, историей культуры и религии
Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома;
но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой.
Честертон как мыслитель почти неизвестен широким кругам советских читателей, знающим его только как автора детективных рассказов об отце Брауне и Хорне Фишере. Эта книга призвана познакомить с философскими, нравственными, религиозными взглядами писателя, с его размышлениями о ценности человеческой жизни, пониманием сущности христианства и путей человека к духовности.
Книга рассчитана на всех, интересующихся философскими проблемами человека, историей культуры и религии
Все мертвое плывет по течению, против течения может плыть только живое.
Честертон как мыслитель почти неизвестен широким кругам советских читателей, знающим его только как автора детективных рассказов об отце Брауне и Хорне Фишере. Эта книга призвана познакомить с философскими, нравственными, религиозными взглядами писателя, с его размышлениями о ценности человеческой жизни, пониманием сущности христианства и путей человека к духовности.
Книга рассчитана на всех, интересующихся философскими проблемами человека, историей культуры и религии
Помню, я защищал христианство перед целым банкетом прославленных агностиков, и у каждого из них, в кармане или на цепочке от часов, был какой-нибудь талисман. Только я один не обзавелся фетишем. Суеверие царит в эпохи разума, ибо оно связано с вполне разумной вещью — сомнением, во всяком случае — с неведением. Люди чувствуют, что, во-первых, мы не знаем законов мироздания, а во-вторых, эти законы могут противоречить так называемым законам логики.
Честертон как мыслитель почти неизвестен широким кругам советских читателей, знающим его только как автора детективных рассказов об отце Брауне и Хорне Фишере. Эта книга призвана познакомить с философскими, нравственными, религиозными взглядами писателя, с его размышлениями о ценности человеческой жизни, пониманием сущности христианства и путей человека к духовности.
Книга рассчитана на всех, интересующихся философскими проблемами человека, историей культуры и религии
...общество трепещет в предчувствии развала страны; людям хочется переложить на плечи героя-одиночки охватившие их чувства страха и опасности, злобы и возмущения и тем хоть чуть-чуть скрасить свою жизнь. Поэтому все живут иллюзией скорого пришествия героя…
Исторический роман о драматическом периоде японской истории – середине XIX века, когда рухнул режим военных правителей страны, сёгунов. Действительные события – придворные интриги и любовные истории, смертельные схватки и политическая борьба.
При всем изобилии телесных и духовных сил, которыми природа одарила Ёсинобу, у него напрочь отсутствовало честолюбие, отсутствовало настолько, что его можно было считать в этом смысле чуть ли не увечным. Может быть, это объяснялось его аристократическим происхождением? Обычно самые сильные амбиции демонстрируют те, кто родился в благородном семействе, но не от законной жены, а от содержанки. Матерью же Ёсинобу была именно законная жена Нариаки. От рождения аристократ из аристократов, Ёсинобу с младых ногтей имел огромные привилегии и считал их естественными; в отличии от простых смертных у него не было ни необходимости, ни желания их добиваться.
Исторический роман о драматическом периоде японской истории – середине XIX века, когда рухнул режим военных правителей страны, сёгунов. Действительные события – придворные интриги и любовные истории, смертельные схватки и политическая борьба.
В бакуфу Ёсинобу называли также «Его Свинейшество». Эта кличка была особенно грязной. Она не только указывала на то, что ее обладатель имеет омерзительную склонность к поеданию свинины – плоти убиенных четвероногих. Прозвище как бы говорило, что от человека с такими противоестественными замашками можно ожидать чего угодно, словно от мерзкого животного.
Исторический роман о драматическом периоде японской истории – середине XIX века, когда рухнул режим военных правителей страны, сёгунов. Действительные события – придворные интриги и любовные истории, смертельные схватки и политическая борьба.
Ёсинобу же, в отличии от Иэясу, родился в эпоху, когда люди слишком много времени уделяли книгам. Он был гораздо образованнее своего предшественника и потому постоянно думал о том, что будет написано о нем самом, был очень озабочен тем, что о нем скажут будущие историки.
Исторический роман о драматическом периоде японской истории – середине XIX века, когда рухнул режим военных правителей страны, сёгунов. Действительные события – придворные интриги и любовные истории, смертельные схватки и политическая борьба.
А Саккар все смотрел на него и изумлялся, видя, как он пьет свое молоко медленными глотками, с таким усилием, что, казалось, никогда не допьет до дна. Ему был прописан молочный режим, и он не мог прикоснуться ни к мясу, ни к пирожкам. Так зачем же ему его миллиард? Женщины тоже никогда его не привлекали: в течение сорока лет он оставался безупречно верен своей жене, а теперь его воздержание стало вынужденным и утвердилось безвозвратно. Зачем ему вставать в пять часов утра, заниматься этим ужасным ремеслом, вести жизнь каторжника, на которую не согласился бы последний оборванец, вечно ощущать, что память перегружена цифрами, а голова лопается от бесконечных забот? Зачем ему прибавлять к такой массе золота еще новое, бесполезное золото, если он не может даже купить и съесть на улице фунт вишен, привести в кабачок на набережной проходящую по улице девушку, пользоваться всем, что продается, наслаждаться ленью и свободой? И Саккар, который, несмотря на свою неистовую жажду наслаждений, признавал все же бескорыстную любовь к деньгам ради власти, которую они дают, чувствовал нечто вроде священного ужаса, видя перед собой это лицо, — лицо не классического скупца, занятого одним только накоплением, но лицо безупречного труженика, лишенного плотских вожделений, ставшего в своей болезненной старости каким-то абстрактным существом и упорно строящего башню из миллионов с единственной мечтой завещать ее своим близким, чтобы они подняли ее еще выше, пока она не возвысится надо всем миром.
Никогда еще мир финансовых дельцов не был изображен с такой широтой и точностью как в романе "Деньги" известного французского писателя Эмиля Золя (1840-1902).
Его главный герой Саккар, "пират биржи", за четыре года проходит путь от головокружительного успеха к сокрушительному падению; здесь все поступки людей и все их бедствия определены деньгами.
Иногда она твердила себе, что люди преувеличивают значение этих отношений между полами и часто из-за случайной встречи портят себе всю жизнь. Впрочем, она тотчас же улыбалась безнравственности этой мысли — ведь в таком случае все проступки дозволены, все женщины могут принадлежать всем мужчинам. А как много женщин благоразумно соглашаются делить мужчину с соперницей! Как часто повседневный опыт в своей безмятежной терпимости торжествует над ревнивым стремлением к полному и безраздельному обладанию!..
Никогда еще мир финансовых дельцов не был изображен с такой широтой и точностью как в романе "Деньги" известного французского писателя Эмиля Золя (1840-1902).
Его главный герой Саккар, "пират биржи", за четыре года проходит путь от головокружительного успеха к сокрушительному падению; здесь все поступки людей и все их бедствия определены деньгами.