«Она, не таясь, читала, попивая свой вечерний коктейль. Ни от кого нельзя требовать, чтобы он отказался от вина и книг одновременно».
“I can’t write a thriller,” said Frances. She never liked to kill characters. Sometimes she let them break a limb but she felt bad enough about that.
- Все родители чего-то о себе не знают, - откликнулся Бен. - Это вроде комнаты, которую они не желают замечать. Нельзя зажечь в ней свет, если ты отказываешься признавать само её существование.
Я отчаянно пыталась выйти в новое измерение на старых мощностях, добраться до Галактики Любви на Трехколесном Велосипеде Дружбы. Разумеется, у меня не было шансов даже оторваться от земли.
Думаю, мы делаем это подсознательно – определяем, что за человек перед нами, по тому, как он выглядит. Макияж «смоки-айз» сигнализирует, что ты загадочная, опасная и немного дикая, верно? И слишком сексуальная, чтобы беспокоиться о геологии. Не суди книгу по обложке. Мама всю жизнь мне это твердила, но со временем я начала думать, что именно об этом и просят люди: «Пожалуйста, судите меня по обложке. Судите меня по тому, что я с таким трудом стараюсь вам показать».
— Прости. Дверь... была открыта... И я... — Слова не шли на ум, объяснение не клеилось.
— Убирайся! — Стейси отступила на шаг, освобождая мне выход из спальни.
— Стейси, пожалуйста. Я просто хотела узнать насчет вечеринки. С ее губ сорвался короткий, горький смешок.
— Узнать что, Кейт? Ты тоже там была.
— Но я не... я не была... там все время.
Глаза Стейси сверкнули. — Да ну? — фыркнула она.
— Да. — Я с усилием сглотнула комок в горле.
— Я... была слишком пьяна, чтобы оставаться.
— В отличие от Бена. — Стейси обожгла меня этими словами, будто кислотой. Каждый сантиметр кожи заныл от фантомной боли.
— Ты что-то путаешь. Сердце колотилось как безумное. Стейси слегка качнула головой и прислонилась к косяку. Скрещенные на груди руки-веточки поправили полотенце.
— Я тоже была слишком пьяна, чтобы оставаться, — усмехнулась она. — Когда очнулась, ничего не могла вспомнить. Увидела все уже онлайн. Думаю, кто-нибудь из друзей с удовольствием покажет тебе эту запись.
Порой у меня возникало ощущение, будто родители безмолвно просят сохранить для них этот огромный невидимый секрет — точно рюкзак, набитый камнями всех тех нелогичностей, которые они не желают в себе признавать. По идее, я должна тащить его по горному серпантину к Вершине зрелости, где они уже ждут меня с флажками и лимонадом. Заглядывают вниз с обрыва, подбадривают, дают наставления, временами отчитывают или интересуются, не могла бы я двигаться побыстрее или хотя бы сделать лицо попроще. Я знаю, что нам не полагается обсуждать содержимое рюкзака, но иногда мне правда хочется, чтобы мы все на минуточку остановились. Чтобы они спустились со своей верхотуры и встретили меня на полпути. Мы бы расстегнули рюкзак, вынули все камни и оставили те, которые больше не нужны, на обочине. Это сделало бы восхождение гораздо приятней.
«Не нужно молчать» Аарон Хартцлер
Видимо, сердце является мышцей не только в физическом, но и в переносном смысле. Оно продолжает биться и любить, не спрашивая твоего согласия.
Все, что нам остаётся,- ощущать эту вечную дрожь, крохотные сейсмические сдвиги, которые служат напоминанием от вселенной: «Дай время, и все изменится».
Теперь я понимаю, что когда земля содрогается у нас под ногами, когда мы едва переживаем наводнения, когда наши сердца сталкиваются, идут трещинами и разбиваются вдребезги, — мы получаем предупреждения.