Мои цитаты из книг
Если ты зол на Вселенную, такая злость бесконечна.
Новеллы Фредрика Бакмана проникнуты тем же мягким юмором и теплотой, что и его «полнометражные» романы-бестселлеры, изданные сегодня уже в сорока трех странах. Это современные притчи на вечные темы или – если хотите – своего рода сказки для взрослых. Бакман верен себе – он снова говорит простыми словами о самом важном: о смысле жизни, о смерти, о безжалостном времени и человеческой памяти. «Сделка всей жизни» – это рассказ о том, чем ты готов пожертвовать ради спасения чужой жизни. Когда на...
Кукушка еще там, подумала бабочка. Танцует. А когда ее не будет, там будут воспоминания. Нет, нам нужен новый дом, решила бабочка. Где у меня будет своя комната и сад с гладиолусами
«Муха» – это Санкт-Петербургская академия имени А.Л.Штиглица, она же – училище имени Веры Мухиной; престижное учебное заведение для художников. Арина Обух – выпускница «Мухи», художник-график и писатель с особой оптикой: её тексты – это «проза художника», который видит мир иначе. И в этом мире сосуществуют бомжи и философы, художники и музы, рыбы и кладбищенские копачи, промоутеры и демонстраторы пластических поз, рыбаки и кариатиды… Вместе с ними можно прогуляться по набережной Фонтанки, по...
Художнику всё равно что портить, были бы краски.
«Муха» – это Санкт-Петербургская академия имени А.Л.Штиглица, она же – училище имени Веры Мухиной; престижное учебное заведение для художников. Арина Обух – выпускница «Мухи», художник-график и писатель с особой оптикой: её тексты – это «проза художника», который видит мир иначе. И в этом мире сосуществуют бомжи и философы, художники и музы, рыбы и кладбищенские копачи, промоутеры и демонстраторы пластических поз, рыбаки и кариатиды… Вместе с ними можно прогуляться по набережной Фонтанки, по...
В теме времена красота являлась нормой: в моде была архитектура, а не дизайн.
«Муха» – это Санкт-Петербургская академия имени А.Л.Штиглица, она же – училище имени Веры Мухиной; престижное учебное заведение для художников. Арина Обух – выпускница «Мухи», художник-график и писатель с особой оптикой: её тексты – это «проза художника», который видит мир иначе. И в этом мире сосуществуют бомжи и философы, художники и музы, рыбы и кладбищенские копачи, промоутеры и демонстраторы пластических поз, рыбаки и кариатиды… Вместе с ними можно прогуляться по набережной Фонтанки, по...
— Будешь работать на заводе — ковры ткать.
— Не буду.
— Будешь шторы расписывать.
— Не хочу.
— А чего ты хочешь?
Хотелось рисовать русалок.
«Муха» – это Санкт-Петербургская академия имени А.Л.Штиглица, она же – училище имени Веры Мухиной; престижное учебное заведение для художников. Арина Обух – выпускница «Мухи», художник-график и писатель с особой оптикой: её тексты – это «проза художника», который видит мир иначе. И в этом мире сосуществуют бомжи и философы, художники и музы, рыбы и кладбищенские копачи, промоутеры и демонстраторы пластических поз, рыбаки и кариатиды… Вместе с ними можно прогуляться по набережной Фонтанки, по...
«Ну где, скажи на милость,Луи Армстронг и где – политика?..Все эти вещи написаны и спеты в славные старые времена, про которые только сейчас становится понятно, какие замечательные они на самом деле были.»(с)
Карл Штерн живет в Берлине, ему четырнадцать лет, он хорошо учится, но больше всего любит рисовать и мечтает стать художником-иллюстратором. В последний день учебного года на Карла нападают члены банды «Волчья стая», убежденные нацисты из его школы. На дворе 1934 год. Гитлер уже у власти, и то, что Карл – еврей, теперь становится проблемой. В тот же день на вернисаже в галерее отца Карл встречает Макса Шмелинга, живую легенду бокса, «идеального арийца». Макс предлагает Карлу брать у него уроки...
— А сейчас? В Салеме есть потомки каждой семьи?
— Да.
— Уверен? — У меня желудок скручивается в узел.
— Да, абсолютно.
Во рту пересыхает. Я знаю, каким будет ответ на очередной
вопрос, но, как мотылек, летящий на пламя, вынуждена
задать его:
— Уже были смерти?
— Семь. Все произошли с тех пор, как ты сюда переехала.
Ты была единственным недостающим звеном.
И прадедушка Джона был одним из умерших.
— Семь? Может, это все?
— Маловероятно, если сравнивать с результатом предыдущих
лет. Если бы пришлось гадать, я бы сказал, что
худшее впереди.
Мне трудно дышать. Я смотрю на бумаги в руках Элайджи,
пытаясь найти, сколько людей умерло в прошлые
годы. Но когда вижу, что в предыдущем году насчитывалось
двадцать пять смертей, жалею, что вообще посмотрела. По‑
жалуйста, пусть папа не будет в их числе. Пожалуйста!
— Итак, значит, это определенно проклятие. Ты же понимаешь,
да? — Начинаю мерить шагами комнату.
Мы перевезли отца из Нью-Йорка поближе к Салему.
От этого не станет хуже? Возможно ли отправить его
обратно?
— Я не знаю.
— Но признаешь, что это больше, чем простое совпадение?
— Это необычно, соглашусь.
— Как ты можешь оставаться таким спокойным?
— Я уже мертв.
У рода Мэзер дурная репутация в Салеме. Много веков назад из-за священника Коттона Мэзера в городе объявили охоту на ведьм. По обвинению в колдовстве казнили десятки людей. Их потомки до сих пор хранят память о мрачной трагедии. Появление Саманты Мэзер, одной из этого проклятого рода, снова приносит смерть в Салем. Девушку преследуют несчастья. Ее ненавидят и сторонятся в школе, на нее косо смотрят на улице. Духи хотят, чтобы Саманта Мэзер убралась из Салема навсегда. Жители города мечтают ей...
Никто не станет убивать себя, если счастлив там, где живет.
У рода Мэзер дурная репутация в Салеме. Много веков назад из-за священника Коттона Мэзера в городе объявили охоту на ведьм. По обвинению в колдовстве казнили десятки людей. Их потомки до сих пор хранят память о мрачной трагедии. Появление Саманты Мэзер, одной из этого проклятого рода, снова приносит смерть в Салем. Девушку преследуют несчастья. Ее ненавидят и сторонятся в школе, на нее косо смотрят на улице. Духи хотят, чтобы Саманта Мэзер убралась из Салема навсегда. Жители города мечтают ей...
Carried along by circumstances, I'd given up doing paintings for myself. I'd married and needed to make a stable income, but that wasn't the only reason. Honestly, I'd already lost the desire to paint for myself. I might have been using marriage as an excuse.
«С мая того года и до начала следующего я жил в горах…» Живописное, тихое место, идеальное для творчества. Скромное одноэтажное строение в европейском стиле, достаточно просторное для холостяка, принадлежало известному в Японии художнику. Все было бы мирно и спокойно, если бы не картина «Убийство Командора», найденная на чердаке, если бы не звон буддийского колокольчика по ночам, если бы не странный склеп, что возник из-под каменного кургана посреди зарослей, если бы не встреча с эстетом...
My self in the mirror is just a physical reflection.
«С мая того года и до начала следующего я жил в горах…» Живописное, тихое место, идеальное для творчества. Скромное одноэтажное строение в европейском стиле, достаточно просторное для холостяка, принадлежало известному в Японии художнику. Все было бы мирно и спокойно, если бы не картина «Убийство Командора», найденная на чердаке, если бы не звон буддийского колокольчика по ночам, если бы не странный склеп, что возник из-под каменного кургана посреди зарослей, если бы не встреча с эстетом...