Лапы только бросил не меня взгляд и обреченно покачал головой. Но говорить ничего не стал. Вместо этого подождал, когда все построятся. Вернее попробовал подождать. Когда надоело, просто начал раздавать пинки и затрещины. Процесс сразу пошел быстрее. Тяжело сопротивляться харизме такого существа. Харизма у него была та еще. И совсем не брезговала набить чью-нибудь еще харизму. Как я понял, в инферно воспитательные процессы делились всего на два типа – те, которые тебя убивают и те, которые просто оставляют синяки.
Значит так, – принял я волевое решение. – Надо переходить к пыткам. Пытки всегда к месту, да и повода для них не надо особого. Буду спрашивать, где тут лежат сокровища.
Я рассматривал единорогов. У себя дома я их видел раньше, но никогда особо не задумывался о том, насколько они прекрасны. И главное практичны. Ведь их можно было бы вращать над костром, взяв за рог.
Увы, чем старше становишься, тем больше притягивают воспоминания. А иногда они просто поглощают.
...чем старше становишься, тем больше притягивают воспоминания.
Слуги рано или поздно всегда узнают секреты семьи, которой служат, как бы тщательно они ни охранялись.
"Семья слишком важная вещь, чтобы ею пренебрегать" (с.)
Война может изменить образ мыслей, взгляды и поведение человека, но ничего не в силах поделать с его сердцем.
«Говорю вам, если у всех нас и есть душа, то в каждом человеке сидит также и зверь, дикое животное, которое берет верх при каждом удобном случае и управляет всеми нашими помыслами и делами, чтобы творить зло.»
Нас может пугать лишь то, чего мы не знаем. То, что нам неизвестно. То, что нам не под силу понять.