Скрипач взглянул на продрогших солдат Геслера, потом на своих.
– Тоже мне, войско, – пробормотал он.
– Тоже мне, вторжение, – поддакнул Геслер.
– Такова моя скромная оценка.
– Скромная?
– Конечно же нет. Я просто привык с иронией относиться к собственной гениальности.
– Тогда чем же, Худ их дери, занимаются эдур? – Сидят на верхушке, – ответила Шурк. – И шатаются.
– Они не просто закон, они выше закона, как его понимают летери…
– И как же они его понимают? – спросила Лостара с нажимом.
– Как некий свод правил, который можно трактовать в чью угодно пользу – достаточно найти хорошего адвоката.
Все, что ломалось, что терпело неудачу, в конце концов упокаивалось где-то на дне, терялось во мраке. И речь не только о кораблях и тех, кто на них плывет. Киты, дхенраби, мельчайшие рачки. Планы, схемы, грандиозные замыслы. Любовь, вера, честь. Амбиции, похоть, злоба.
Воображать, что все устроено просто – наивность, и зачастую фатальная.
Так почему мы до сих пор не разбежались? Видно, корабли не плавают в одиночку.
Солдат, впрочем, хлебом не корми, дай пожаловаться.
Впрочем, как выяснилось, нарушать приказы время от времени полезно для здоровья.
При этом ни капли вина или пива, что, по мнению Хеллиан, однозначно указывало: империя в страшном упадке и полностью заслуживает, чтобы ее разнесли до основания.