Мои цитаты из книг
— Альяна!
— Папа, — устало сказала я, — официальную часть "разгневанный король и строптивая принцесса" мы уже закончили. Давай перейдем к разумному разговору. Что ты хочешь за то, чтобы я вернулась в Академию?
Во взгляде короля отразились одновременно негодование, ужас и восхищение.
— Вот как ты умудряешься совмещать деловой подход Даррена, революционные наклонности Эммы, авантюризм Лексы и мое спокойствие?
Насчет последнего ты пошутил, папа, я полагаю. Но спорить не стала, не хотелось лишние полчаса тратить на бесполезные препирательства и слушать очередные обвинения.
— Тебе виднее, ты же мой отец.
Он неожиданно улыбнулся.
— Иногда я думаю, что ты мой единственный настоящий ребенок.
Странно, а мне иногда кажется, что я подкидыш.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
— Сейчас прибудут целители, — выдохнул Адмир. — Богиня, когда это закончится…
— Крепитесь, профессор, через три года, — хмыкнул Даррен.
— Умеете вы успокоить!
— Зато потом у вас будет десять лет спокойной жизни, — заверила его Лекса.
— Почему десять? — вздрогнул Адмир.
— Потому что через десять лет после того, как Альяна закончит Академию, нашим детям исполнится восемнадцать…
— Зачем вы это сказали, ваше высочество?!
— Подбодрить хотела…
— У вас не получилось!
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Вечер прошел в милой и дружественной обстановке. Настолько дружественной, что я соскучилась по врагам.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
— Ну, это мы еще посмотрим, — буркнула я.
— Альяна! — взревел король. — Мне хватает одной наяны-революционерки в семье и ее активной последовательницы!
— Третьей буду, — искренне пообещала. Пусть не говорит потом, что его не предупреждали.
— Богиня, — простонал отец.
— Я за нее, — фыркнула. Первый запал прошел, я взяла себя в руки, и в голове начал вырисовываться план.
Я – принцесса огромного королевства, и у меня немало обязанностей. Зато как у метаморфа – куча возможностей! Мои планы на жизнь весьма далеки от того, чего хочет король, но я всегда могу рассчитывать на помощь любимой старшей сестры. Академия магических секретов давно ждет меня! Даже если отец против, и придется штурмовать приемную комиссию под чужой личиной. Главное – не раскрыть свой секрет и не вляпаться в очередные неприятности. Но ведь не все из этого выполнимо, правда? Особенно когда...
Как гласит табличка над входной дверью школы — «Мы не особенные — мы первые».
Жизнь разделилась на «до» и «после», когда меня неожиданно приняли в закрытый элитный колледж для одаренных подростков. Скажете, так не бывает? И будете правы. Ведь колледж оказался лишь прикрытием для школы магии. Магии, которой вроде не существует и которая неожиданно пробудилась во мне самой. Теперь меня окружают странные, отнюдь не дружелюбные ученики, один из которых и вовсе, кажется, готов сделать все, чтобы меня выставили за дверь. Кто победит: подбирающаяся к школе тьма или любовь,...
Мать никогда не знает своих детей так хорошо, как думает.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
... доброта может быть и недостатком. Доброта может заставить забыть о важном. Сделать тебя глупцом.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Тишина овладела нашими мыслями и бушевала внутри у нас с мамой, словно океан.Лилин, она ведь на много десятилетий тебя старше.
"А что меня не старше?" - подумала я.Люди могут пойти за наваждением; могут увидеть нечто столь завораживающее, что и не подумают обернуться. Я боялась, что мама, как прежде отец, забудет, зачем ей возвращаться.Например, этот символ означает "ворота", но още это ключ - то есть строительный материал для прочих слов и понятий. Если сквозь ворота падает свет или солнце, то получается "пространство". Если в воротах - конь, то это" нападение", а если в воротах рот, то получается "вопрос". Если внутри - глаз и пес, то получается "тишина".Устыдившись, что так много ее уходит впустую, я завинтила кран.Булавочные головки дождя блестели у нее на шарфе.Думаю, порой такое бывает - смотришь на человека и понимаешь, что внутри он полон слов. Возможно, он и держит их за зубами от боли или от замкнутости - или, может, от хитрости. Возможно, эти слова заточены до бритвенной остроты и жаждут пустить кровь. Люди не созданы, чтобы парить в воздухе. Если мы не будем знать веса наших тел, если не будем чувствовать силу притяжения, то забудем, кто мы, утратим себя - и сами даже не заметим.То,о чем никогда не говорят вслух, и так оно под конец и оказывается тут, в дневниках и тетрадках, в укромных местах.И как жеменя напугал ее плач - тихие причитаня,от которых все рассыпалось на куски. Мне показалось, что она повторяет: "Помоги мне, помоги". Я ужасно испугалась, что, если коснусь ее, боль Ай Мин вольется в мое тело и навсегда станет моей собственной. Мне было этого не вынести. Я отвернулась от нее. Ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.Раз в год отец водил нас в филармонию. Хороших мест нам никогда не доставалось, но папа говорил, что это неважно; важно быть там, существовать в зале, где обновляют музыку, какой бы старой та ни была.На музыке держалисьсводьбы, рождения, обряды, труд, марши, скука, противостояние и смерть; музыка и рассказы даже в такие времена служили убежищем, выездной визой куда угодно.Радио доносило мелодичный голос Председателя на улицы, и в дома, и даже под столы, где Воробушек, как ему казалось, просидел в ожидании целую вечность, и объвляло новое начало, коммунистическое общество и рождение Китайской Народной Республики. Слова эти обвили, словно нити, все до единого стулья, тарелки и запястья, все тележки и всех людей и стянули их жизни воедино, в новый порядок.Пятая симфония Шостаковича. Шостакович написал эту симвонию в 1937 году, в разгар сталинского террора, когда было казнено больше полумиллиона людей - в том чиле и ближайшие его друзья.ЦзянпуВ деревне, где я выросла, ночное небо было как вечность.Рассказы становилисьвсе длиннее и длиннее, а я делалась все меньше и меньше. Когда я это сказала бабушке, она чуть не лопнула со смеху. И ответила мне: "Но ведь так устроен мир, разве нет? Или ты что, думала, что больше целого света?" Еще она спрашивала: "Ну сто, готова? Следующая история будет такая длинная, что ты забудешь, что вообще на свет родилась".Не воплотить желанья свои, но о них позабыть. Вот что считается мудрым.Книжная лавка "Опасные высоты"Не мое, осознала она, влюбляться в того, кто будет ждать. Полствободы мне всегда будет мало.Хотя, в общем и целом, все, что хвалят в один голос, обычно нелепица и чепуха.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
Ай Мин помнила, как, еще при жизни Председателя Мао, регулярно писала на отца критики. («Я плачу горючими слезами, сознавая, что я дочь вредительского элемента, агента капитализма…» «На этой войне штатских нет!») Она была тогда совсем еще ребенком, и отцу приходилось помогать ей выписывать самые хитрые иероглифы.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...
— Присматривай за отцом. Он понятия не имеет, как без меня жить, — глаза у нее покраснели.
Рассказ о людях, живших в Китае во времена культурной революции, и об их детях, среди которых оказались и студенты, вышедшие в 1989 году с протестами на площадь Тяньаньмэнь. В центре повествования две молодые женщины Мари Цзян и Ай Мин. Мари уже много лет живет в Ванкувере и пытается воссоздать историю семьи. Вместе с ней читатель узнает, что выпало на долю ее отца, талантливого пианиста Цзян Кая, отца Ай Мин Воробушка и юной скрипачки Чжу Ли, и как их судьбы отразились на жизни следующего...