Когда мы получаем желаемое ценой чужой жизни, это омрачает исполнение самой заветной мечты.
– Теперь ты правда меня боишься – а страх даже лучше любви.
— Ты добрый, — ответила Саша мягко.
— Я не добрый, — усмехнулся Кель.
— И хороший.
— Я не хороший! — Теперь он расхохотался в голос.
— Я никогда не встречала таких мужчин.
— Ты была рабыней в Квандуне! Мужчины, которых ты встречала, не пытались тебя впечатлить.
— Как и ты, капитан. И все же я впечатлена.
— Тогда тебе еще многое предстоит узнать.
- Я полюбил не твоё лицо. Не печальные глаза, не мягкие губы, не золотые веснушки, не изгибы тела. - Сердце Келя дрогнуло, а желудок сжался, напомнив, как много значили для него и эти вещи. - Я влюблялся в тебя по кусочкам. День за днём, шаг за шагом, разговор за разговором. Я полюбил ту твою суть, которая была милосердна, хотя сама не видела милосердия. Ту твою часть, которая держала меня за руку и помогала исцелять. Ту, что утешала других, даже когда боялась. И ту, которая оплакивала Максимуса Джеруанского и любившего его мальчика. Я полюбил тебя целиком. Женщину, которая была потеряна, но никогда не теряла достоинства. Которая не могла вспомнить, но ничего в самом деле не забывала. Которая была рабыней, но вела себя как королева.
Лучшие вещи в нашей жизни рождаются из трудностей. То, что легко дается, легко и уходит.
Он не был ни хорошим, ни великодушным. Ни благородным, ни сострадательным. Он просто любил, и это делало его лучше. Вот и все.
Это мир мужчин. Но мы - рабы наших женщин.
Он понимал и Сашино чувство долга, и ее беспомощность. Понимал, каково это – пытаться сохранить разваливающееся королевство. Понимал, что такое – двигаться вперед, не имея ни решений, ни ответов.
— Я вижу тебя, — выдохнул он в приоткрытые губы. — И никогда не отведу взгляда.
— И теперь не уверен, как ко мне относиться? — Сашин голос был почти нежен.
— Да.
— Меня ненавидели прежде. Но вряд ли любили. Хотя… думаю… кто‑то когда‑то должен был, потому что я знаю, как любить.