- Братан наш, Сатана.Иже еси под землей.Да коптится имя твое.Да пополняется царствие твое, как в кино, так и в видеоиграх. Кайф наш насущный дай нам, и помоги нам набрать долгов наших, и припугнуть должников наших. И введи нас во искушение, и избави нас от Всевышнего,- хрипло пробормотал молитву я, но это не помогло.
На скамье сидел невысокий человек с гладкими щеками и глазами чуть навыкате. Его редеющие волосы были зачесаны назад. С откровенной скукой в глазах умерший поправляла безупречно отглаженый рукав пиджака, из-под которого торчала манжета светлые рубашки. Никто из грешников явно не желал сидеть рядом с ним, все души отодвигались от мужчины. Прищурившись, я попытался разглядеть, кто же это такой, и чуть не сел прямо на пол, осознав, что передо мной в очереди из мёртвых душ сидит никто иной, как мой собственный президент.
Как все-таки сложно умудряется быть устроена жизнь даже в таком простом месте, как подземный бункер. И все из-за того, что люди хотят жить лучше, чем те условия, которые они в состоянии сами себе создать. По идее – ну так создавайте более желаемые условия, что тут непонятного?! Но нет, это слишком долго и неинтересно. Интересно получить все и сразу, и чтобы готовое.
После гибели самого мира – мира не стало, но мерзость, враждебность и отвратность никуда не делись.
веселиться в условиях смертельной опасности могут только психически нездоровые люди.
Черный юмор военных – деревянный, как Буратино.
Не хочу быть девушкой, которая застывает, когда сталкивается с новыми друзьями, или окружающим миром, или толикой интимности. Не хочу все время быть одна в комнате. Не хочу чувствовать себя в одиночестве, даже если вокруг полно людей.
Жизненно важно понимать, когда в состоянии перегрузки следует прорываться вперед, а когда необходимо отступить и дать себе передышку.
Искусство – дело одиночек.
Она нарисовала столько чудовищ, что сама стала чудовищем.