– Не все войны твои, Владан. И медаль за эту тебе точно не дадут.
– Если тебе чего-то не хватает без медали, то и с медалью будет не хватать, – засмеялся он.
– Марич, ты ужасная свинья, – заметила я со вздохом.
– Не-а, я разумный дяденька хорошо за тридцать. Не исключено даже, что за тридцать пять.
– Мог бы все-таки меня поцеловать. Тебе это ничего не стоит, а мне радости на неделю. Не исключено, что даже на две.
– Большой грех начинается с малого. И вообще, хорош наглеть. Мое терпение вот-вот лопнет.
Лелик наябедничал, и Петряков явился права качать. Вряд ли Лелик особо его беспокоит, но формально это его человек, а оскорбив лошадь, мы, как известно, оскорбляем хозяина. Д’Артаньян в этом не сомневался.
Врагов у Владана – тьма-тьмущая, и в появлении еще одного недруга мы уж точно не нуждались.
– Привет, красотка! – Колумбиец ткнул в меня пальцем, весело подмигнул Владану и добавил: – Отличный выбор.
– Спасибо, – пискнула я. – Ваше мнение важно для нас.
Люди не хотят видеть того, что нарушает привычную картину их собственного мира. Мой мир дал изрядную трещину.
Кто рано встает, тому бог дает. А кто не встает, тому бог дает поспать.
И почему мне вчера не вспомнилось мамино золотое правило – не целоваться на первом свидании? Хотя у нас ведь не было свидания, да и не целовались мы вовсе, поэтому формально я ничего не нарушила.
– Успокойся. Ты не забеременела, – затягивая ремень, говорит он.
– А ты откуда знаешь?
– Интуиция.
Офигеть! Интуиция?!! Ха! Надежней контрацепции и не придумаешь!
Ангельские жопки! Вот это джекпот!
Язык – враг любой женщины. А язык мужчины на теле женщины – враг депрессии и плохого настроения. Это орудие наслаждений и сладких пыток.