Переломным этапом любого детективного романа становится момент, когда на сцене появляется сыщик. В квартире Шерлока раздается дверной звонок. В холл шикарного отеля входит маленький бельгиец с напомаженными усами. Тихая старушка с корзинкой с вязанием приезжает в деревню к своей племяннице в тот самый момент, когда по округе начинают распространяться отравленные письма. Частный детектив возвращается в контору после ночной попойки и застает там женщину в шляпке с вуалью и сигаретой в руке. Вот тогда все и начинает меняться.
А теперь сыщик приехал в Эллингэмскую академию
Глубокий, мягкий, даже густой голос - таким могла бы говорить мясная подливка, если б умела (к счастью, она не умеет; голос у подливки, может, и был бы приятным, но вот сам разговор уж точно навевал бы тоску).
Дело в том, что обычно люди не уверены в том, что помнят. Это не означает, что они врут, просто они могут ошибаться в отношении того, что видели. Человек плохо ориентируется во времени, в пространстве, продолжительности события, особенно когда напуган или в напряжении. А в темноте все это только усугубляется. Но хуже всего, когда очевидцы начинают обсуждать увиденное друг с другом. Как только ты начинаешь рассказывать кому-то о произошедшем, факты в твоей голове могут измениться. Человеческая память перезаписывается, как у компьютера. Остается последний сохраненный файл. Вот поэтому, если ты стал свидетелем, скажем, несчастного случая, лучше сразу записать то, что видел, до разговоров с кем-либо. И это будут самые четкие показания. Возможно, в чем-то ты ошибешься, но в любом случае не начнешь эти ошибки приумножать.
Любовь частенько ставила его в тупик. Он даже занес ее в список с шапкой «когда-нибудь попробовать» – вместе с фондю, паззлами и горными лыжами.
О, боги. Неужели нельзя было приземлиться на планету со средним уровнем интеллекта на отметке «в целом удовлетворительно»? Я что, так много прошу?
С самой зари времен он сражался с мегазлодеями, просто злодеями и целыми злодейскими армиями – а сейчас его жизни вознамерился положить конец какой-то общественный транспорт. Какое унижение!
– Уверяю вас, Доктор, глаза Полифазного Аватрона несут смерть… – Ой-ой, а ветеринару вы его показывали?
— Так кто такой Ньютон? — поинтересовалась она.
— Старик Исаак-то? — Доктор медленно двинулся через равнину.
Ну и битва у них тут была, судя по всему.
— Это один мой друг с Земли, он открыл силу тяжести. Ну, на самом деле, пришлось его немножечко к этому подтолкнуть.
— Что ты ему и обеспечил, надо полагать.
— О да.
— А что ты сделал?
— Влез на дерево и уронил ему на голову яблоко.
— И он после этого открыл силу тяжести? — Кажется, история вызвала у Романы определенные сомнения.
— Да нет же, — отмахнулся Доктор. — Он встал и заорал, чтобы я слезал с его яблони. Про силу тяжести я объяснил ему потом, за ужином.
— Ох, ты совершенно невозможен! — Отнюдь. Просто очень и очень маловероятен.
Некоторые аспекты приключения говорили сами за себя. С научной точки зрения не каждый день выпадает шанс полюбоваться на дематериализационную цепь таких впечатляющих масштабов, да еще с неработающим центральным компонентом. С антропологической она тоже немало узнала о том, как функционирует социум, с которым им случилось взаимодействовать. С психологической день подарил уникальную возможность пронаблюдать психически неуравновешенного эгоманьяка в речевом дискурсе.