Меня переполняли эмоции. Я вспомнила рассказы об островах из писем Норы – душные ночи, звезды, такие близкие, что, кажется, их можно потрогать рукой, красота и загадка, страх разрушения и войны, таящийся на каждом углу.
Праздники в честь помолвки - не для помолвленных.
Он посвятил мне всю жизнь, целиком подарив сердце, а я отдала лишь часть своего. Потому что в моем сердце была запретная комната, где всегда горела свеча для другого мужчины.
– Здравствуй, Клео.
Он провел рукой по моей щеке, потом нащупал медальон.
– Здравствуй, Грейсон, – ответила я, смахнув слезу.
– Ты немного опоздала, милая, – сказал он с озорной улыбкой, которая очаровала меня в день нашей первой встречи.
– Простишь ли ты меня? Что не знала, не искала… Я…
Уэстри приложил палец к моим губам и улыбнулся еще шире, мгновенно меня успокоив. Он всегда умел меня успокаивать.
– Ты немного опоздала, – мягко повторил он, – но не слишком.
Вдруг ему снова стало двадцать пять, а мне – двадцать один. Возраст исчез. Время растворилось.
Честно говоря, я скучала по тем давним, незамысловатым денькам, когда жизнь вращалась вокруг бумажных кукол, нарядов и чаепитий на верандах. Я застегнула пуговицу на свитере: мне вдруг стало холодно от ветра. Ветра перемен
Любовь, разделённая с кем-то, пусть даже на время, навсегда остаётся в сердце.
Я открыла дверь, высунула руку и почувствовала на коже капли, словно нежные поцелуи, манящие наружу. Я сделала еще один шаг и подняла голову вверх. Закрыв глаза, я позволила теплым каплям покрыть мое лицо, волосы. Через несколько мгновений платье промокло насквозь.
Эта война... Она изменила все, изменила всех нас.
Мы пошли по дорожке, сами не зная куда. Теперь это было неважно. У нашей истории оказался вполне подходящий конец. Я любила его, он любил меня – до самого конца. Эта история, овеянная солеными ветрами Бора-Бора, продувающими ветхие остатки бунгало, сохранилась в моем сердце навсегда
Нельзя играть роль в жизни, а уж тем более - в любви.