Мои цитаты из книг
Порой при изобретении названий применялся оригинальный прием: старинное название заменяли другим, омонимичным или близким по звучанию, но при этом увековечивающим память знаменитого человека. Так, улица Лафонтена (La Fontaine), носящая имя знаменитого баснописца, возникла в 1865 году на месте бывшей улицы Двух Фонтанов (rue des Deux Fontaines), площадь Данфера Рошро (названная в честь полковника инженерных войск Denfert Rochereau, отличившегося в ходе франко прусской войны) до 1879 года именовалась площадью Анфер (place d’Enfer), а улица Бизе, названная так в XIX веке в честь домовладельца, который ее расширил и благоустроил, в 1904 году стала улицей Жоржа Бизе (в честь сочинителя оперы «Кармен»).
«Имена парижских улиц» – путеводитель особого рода. Он рассказывает о словах – тех словах, которые выведены белым по синему на табличках, висящих на стенах парижских домов. В книге изложена история названий парижских улиц, площадей, мостов и набережных. За каждым названием – либо эпизод истории Франции, либо живописная деталь парижской повседневности, либо забытый пласт французского языка, а чаще всего и то, и другое, и третье сразу. Если перевести эти названия, выяснится, что в Париже есть...
ЛЕ РЕГРАТЬЕ улица (rue Le Regrattier) – проложена в начале XVII века, называлась сначала Перекупщиковой улицей (rue Regratière), а с начала XVIII века – улицей Женщины без Головы (rue de la Femme sans tête) благодаря вывеске, изображавшей женщину без головы, но со стаканом в руках. Вывеску украшала надпись «Все хорошо»; предполагалось, что к числу хороших вещей относится в первую очередь женщина, которая лишена головы, а значит, способности устраивать ссоры.
«Имена парижских улиц» – путеводитель особого рода. Он рассказывает о словах – тех словах, которые выведены белым по синему на табличках, висящих на стенах парижских домов. В книге изложена история названий парижских улиц, площадей, мостов и набережных. За каждым названием – либо эпизод истории Франции, либо живописная деталь парижской повседневности, либо забытый пласт французского языка, а чаще всего и то, и другое, и третье сразу. Если перевести эти названия, выяснится, что в Париже есть...
Если до XX века парижским улицам нередко присваивали имена живых людей и Виктор Гюго, например, четыре года прожил на проспекте своего имени, то сейчас должно пройти не меньше пяти лет после смерти той знаменитости, чью память хотят увековечить в названии улицы или площади; впрочем, и это правило знает исключения; так, улица Анни Жирардо была названа именем этой актрисы через полтора года после ее смерти.
«Имена парижских улиц» – путеводитель особого рода. Он рассказывает о словах – тех словах, которые выведены белым по синему на табличках, висящих на стенах парижских домов. В книге изложена история названий парижских улиц, площадей, мостов и набережных. За каждым названием – либо эпизод истории Франции, либо живописная деталь парижской повседневности, либо забытый пласт французского языка, а чаще всего и то, и другое, и третье сразу. Если перевести эти названия, выяснится, что в Париже есть...
Семья прежде всего, семья навсегда.
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
В вещах на самом-то деле нет ничего необычного. Зачем дарить кому-то вещь, которую он может напечатать сам? Единственная особенность подарков в том, какие мысли ты в них вкладываешь. Настоящий подарок – это идея, сокрытая в предмете. Чтобы стать необычным, предмет должен быть редким, дорогим или содержать многое, что ты в него вложил. Пай однажды подарил бабушке Адриане немного кофе, потому что она его не пила пятьдесят лет. Он редкий и дорогой, получается два из трех… Редкий и дорогой… но все равно он не настолько хорош, как торт.
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
Память тела неподатлива, оно учится медленно; только многократное повторение позволяет внедрить движение, плавность, своевременность в самую ткань мышц.
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
Карточные фокусы - вид исполнительского искусства, который удостаивается наибольшего количества репетиций. Фокусник повторит движение десять тысяч раз, прежде чем осмелится показать его зрителям.
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
Когда слов не хватает, на помощь приходит всякая чепуха.
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
Ваниль говорит: «Осторожно, скука»; лаванда надеется или сожалеет. Иногда и то и другое. Засахаренные розовые лепестки намекают: «Сдается мне, ты плутуешь», а вот розовая глазурь предлагает: «Давай заключим контракт здесь и сейчас». Синие фрукты для грустных дней, когда накатывает настоящий вакуум и тебе нужны друзья или просто чье-то доброжелательно настроенное тело. Красные и розовые фрукты – это секс. Все об этом знают. Взбитые сливки нельзя есть в одиночку. Таковы правила. Корица – ожидание, имбирь – воспоминание, гвоздика же означает боль, настоящую или душевную. Розмарин – сожаление, базилик – уверенность в своей правоте. «Ну вот, я же говорил» – это базилик. Мята символизирует ужас. Мятный торт – плохой торт. С кофе все серьезнее некуда, и он говорит: «Чтобы тебя осчастливить, я бы передвинул Землю в небесах».
Луна может убить. Луна может принести целое состояние. На Луне всем заправляют пять Драконов, пять корпораций, власть которых абсолютна. Так было раньше. Но теперь все изменилось. Пятый Дракон пал, его богатства делят между собой победители. Рухнул годами выстраиваемый порядок, рвутся былые связи, и в новой ре-альности даже самые опытные политики и интриганы начинают до-пускать ошибки. А Луна не прощает ошибок. А еще не прощает са-модовольства. Ведь тот, кому нечего терять, тот, кто выжил после...
Не в любви ли корень всех мировых бед и страданий? Если бы человек никого не любил, ему было бы все равно.
Один день перевернул жизнь семнадцатилетней Майи Мюллер с ног на голову. Майя многое готова отдать за то, чтобы знать наверняка — она нужна своей матери. Вот только та словно исчезла с лица земли. В самый неподходящий момент. Это роман о беззащитности юности, внутреннем одиночестве и о том, как важно не оставлять попыток понять друг друга. Йенни Йегерфельд — шведская писательница, специалист в области психологии подросткового возраста. Честность, сострадание и острый юмор сделали ее одной из...