Я держалась. Я крепилась. Сжимала зубы. Ровно тридцать секунд. А потом вспомнила слова бабушки Софы: «Не тяни ты, как Иран с бомбой. Сделала — хвастайся. Особенно если совершила глупость. Ведь если ты сама расскажешь о своем просчете, да еще с выгодной для тебя стороны, то прокол будет выглядеть мудрым решением». В этом с бабушкой было тяжело поспорить.
Зато костлявая ехидничала вовсю. Чего только стоил один ее невинный вопрос, обращенный ко мне:— А ты ведь, наверное, архитектурный в своем мире закончила?И как ей ответить, что нет, — бухучет? Здесь и слова-то такого нет, наверное. Вердэн только-только про море забыл, а тут… Решила ограничиться коротким «нет». Всего три буквы, а сумеречный уже сделал охотничью стойку, но вмешиваться в наш диалог не стал.А костлявая, хитро стрельнув взглядом в феникса, протянула:— А ведешь себя так, словно именно что на архитектора выучилась…— Это еще почему? — не выдержала я.— Потому как строишь тут и строишь из себя девочку.
Знаешь, та мудрая женщина, что меня воспитывала, как-то сказала, что если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, а сама врежь кулаком в солнечное сплетение, потом вторым — в челюсть, а дальше действуй по ситуации…
с годами женщины не становятся старше, они становятся опаснее в ответах и коварнее в вопросах.
«Ира, не забывай вовремя закрыть рот с той стороны! Недосказанность позволяет досочинить твоему собеседнику нужную для тебя концовку!»
когда ты молчишь, тебя так приятно слушать
Но, как говорила моя бабушка Софа: «Одесская женщина, внучка, такой же ж урок преподаст: коня на скаку перекупит, горящую избу продаст», — подразумевая, что если нет силы, попытайся дать хук интеллектом.
Когда в голове ума еще не поднакопилось, а давят со всех сторон, то самый простой выход – сбежать. Но если одни предпочитают вояж по миру, то другие – к праотцам.
Молчаливая поддержка порой действует лучше самых умных слов.
Но, как говорится, чем печальнее первая влюбленность, чем она больнее, тем больше ценишь истинную любовь, не спутаешь ее со страстью или поклонением.